был бы я, — заключил Тоби. Толкнул коленом в бедро Чарли. — А круто же вышло, а? В следующем году повторим?

— А чего ж не повторить… — Чарли улыбнулся, разом теряя пять, а то и семь лет. Аж захотелось поинтересоваться, кто пустил подростка без сопровождения в паддок. Потер коротко стриженную голову, покрутил колечко в ухе. — Твою ж мать, я — чемпион. Аарон там, небось, горло от радости сорвал.

— Чемпион, — Тоби обхватил его за плечи. На экран вернулась заставка в виде панорамы Марины Бей. — Ну что, пошли на подиум?

Вручали четыре кубка: три пилотам и один кому-то из представителей команды победителя Гран-При.

Рольф поднялся на верхнюю ступень. Оглядел бушующее людское море внизу. Замер, услышав первые ноты германского гимна.

Вот почему чемпионы так часто плачут, когда исполняют гимн. Брутальные боксеры, стойкие легкоатлеты, нежные гимнастки — неважно. Торжественная мелодия одинаково заставляла трепетать душу, и неважно, какую именно страну она олицетворяла.

“Германия, Германия превыше всего…” — мысленно пропел Рольф строчку из куплета.

Следом заиграл второй гимн — в честь команды.

Потом вынесли кубки. Рольф едва смог поднять над головой тяжеленный трофей, но никакая боль в запястьях не могла остановить его движения.

Вокруг мелькали сотни и сотни вспышек. Пара минут — и фотографии хлынут в Сеть.

Рольф поставил кубок у ног, склонился, чтобы кто-то из почетных официальных лиц надел ему на шею медаль. Эта традиция была совсем молодая, медали вручали только победителям. И в отличие от кубков, их не отдавали в музеи команды.

Минута, другая… Рольф не торопил время. Смотрел, как награждают Чарли, снова порадовался его чемпионскому титулу. И за Тоби тоже. Каким он пришел на финиш последнего в сезоне Гран-При, скоро забудется, а вот то, что Тоби привез команде Кубок конструкторов, будут помнить всегда.

Едва вручив Тоби кубок, официальные лица быстренько покинули подиум — начиналось то, ради чего многие зрители смотрели трансляции — душ из шампанского.

— Мочи их! — проорал Тоби. Спрыгнул с подиума, ударил дном бутылки об пол. Из горлышка вверх взметнулась плотная струя пены, накрыла Рольфа с головой.

Чарли был более традиционен. Зажав горлышко пальцем, он тряс бутылку, поливая Рольфа и Жерара прицельной узкой струей.

Шампанское мгновенно попало в нос, глаза, уши. Кожу и глаза щипало, Рольф толком не видел, кого поливает и вообще попадает ли куда-нибудь. Не суть, это было неважно.

Потом он стоял, запрокинув голову, а Тоби, подняв руку с бутылкой вверх, лил шампанское ему в рот. И на макушку.

В бутылке самого Рольфа осталась еще пара литров напитка. Хорошенько его встряхнув, он подошел к краю подиума и принялся поливать механиков.

Стоящую в толпе под подиумом Эмбер он узнал по светлым волосам. Понял, что она собирается делать раньше, чем ее рука скользнула вниз, в карман комбинезона.

Еще можно было попробовать избежать смерти. Но если бы Рольф дернулся, Эмбер могла бы попасть в парней. Ни Чарли, ни Тоби не заслужили пули.

Рольф ее тоже не заслуживал. Но он просто стоял и ждал неизбежного.

В руке Эмбер черной птицей смерти мелькнул пистолет. Рольф успел разжать руку, чтобы тяжелая бутылка упала ему под ноги, а не кому-то на голову, и тут его ударил в грудь не знающий жалости кулак.

Глава 21

Рольф рухнул навзничь, такая была сила удара. Попытался вздохнуть — и не смог. Как когда-то давно в детстве, когда со всего маху стукнулся грудью о руль карта. Тогда тренер поставил его на асфальт, заставил присесть раз, другой — чтобы сведенная спазмом диафрагма снова начала работать.

В этот раз все было по-другому. Грудь сдавило, будто Рольфу на нее машина заехала, и никак не получалось протолкнуть в легкие воздух. А когда он наконец сумел совладать с мышцами, то понял, что тонет.

Страшно не было. Странно — да. Рольф будто бы видел себя со стороны, распластанного на подиуме под прицелом десятков камер.

— Рольф! — раздалось неожиданно громко. Кто-то ощупывал его грудь. Чарли, догадался Рольф, потому что светлые кудри Тоби маячили где-то очень высоко. Почти касались неба. — Рольф!

Почему его руки блестят?.. И почему Рольф тонет? Они же на суше. Рольф закашлялся, рот наполнился горячим и соленым.

Надо подняться. Откашляться, выгнать из легких воду. Надо…

— Лежи, — кудри стали ближе. Бледное, какое-то заострившееся лицо Тоби возникло перед самыми глазами. На плечи легла тяжесть. — Глаза не закрывай.

— Тоби, у него… — в ушах нарастал шум, и Рольф не расслышал, что именно так напугало Чарли.

Он честно пытался выполнить просьбу Тоби. Но веки вдруг стали такими тяжелыми. А воды в легких теперь было столько, что она поднималась по горлу в рот. Горячая и соленая. Когда он упал в море?..

* * *

Будильник надо было выключить. И чего Рольф завел его на такую рань?..

Противный писк рвал барабанные перепонки. Телефон сошел с ума, выбрав такую мелодию? Или Рольф поставил ее сам?

Не открывая глаз он потянулся к прикроватной тумбочке, но пальцы наткнулись на пустоту. Попробовал еще раз — то же самое.

Как же неохота просыпаться. И как болит горло…

— Мистер Ритбергер, не волнуйтесь, сейчас подойдет доктор, — говорила женщина. Ее английский был с заметным акцентом. — Не надо дергать трубку, все хорошо.

Наконец Рольф открыл глаза.

Он был не у себя дома. И не в гостиничном номере. Вокруг стояли больничные койки, как короли — стражниками, окруженные мигающими и пищащими аппаратами.

— Мистер Ритбергер, — к нему подошла дама в зеленой "хирургичке" и белоснежной шапочке. Видимо, обещанный ранее доктор. — Сейчас я уберу трубку, не волнуйтесь.

Так вот почему болит горло.

Процедура Рольфу не понравилась, но по ее окончании однозначно стало легче.

— Где-то болит? — участливо спросила дама-врач, когда первая дама принесла Рольфу пластиковый стакан с трубочкой и помогла напиться воды.

— Грудь, — просипел Рольф. — И башка как с бодуна.

— Это последствия медикаментозного сна, скоро пройдет, — подбодрила его врач. — Грудь еще поболит, но когда снимем дренаж, станет намного лучше. Сейчас вам принесут обед, а ближе к вечеру переведем в палату. Отдыхайте.

Она поправила сползшую с его груди простыню, и, к своему стыду, Рольф осознал, что лежит голый.

Переведем в палату… а сейчас он где? Большое помещение, несколько кроватей, аппаратура. Медперсонал, прибегающий по первому нестандартному писку приборов. Реанимация, тут яблоку на голову падать не нужно, чтобы совершить открытие.

— Мистер Ритбергер, давайте приподнимем изголовье, чтобы вам было удобнее, — предложила уже третья подошедшая к нему женщина.

Простое в общем-то действие