услужливо подбрасывает картины прошлого. Вечер, похожий на этот, но год назад. Прежняя Вивиан сидит в библиотеке, холодная и недоступная, как статуя. А рядом Джата с огнём в глазах и лёгкостью в движениях. Помню, как она скрашивала мои вечера разговорами и улыбками. Это никогда не переходило определённых границ, но было... приятно. У нас была своя игра: она флиртовала, я отвечал, мы оба знали, что это несерьёзно. В конце концов, у меня жена, на руке которой метка и которая снимала с меня порочные откаты, как я думал, этого было достаточно. Мне казалось, Вивиан всё равно, отчасти поэтому я позволял себе вольности с Джатой.

— О чём задумался, Рейнир? — голос Джаты вырывает меня из воспоминаний. — Ты выглядишь таким... отстранённым.

— Не твоё дело, — огрызаюсь я, разворачиваясь к кухне.

Запас моего терпения на исходе. Сейчас, когда Вивиан вышла из дома, явно обижаясь на меня, дракон жаждет крови и Джате лучше исчезнуть с моих глаз. Даже если это может угрожать заданию.

— Как грубо, — она притворно надувает губы, но я уже не смотрю в её сторону.

— У тебя есть зеркало в комнате, — бросаю через плечо. — Используй его по назначению.

Джата хмыкает и, наконец, удаляется – видимо, действительно решила заняться своей внешностью. Мне всё равно, главное, что дракон принимает этот компромисс и немного успокаивается.

Нет, всё же было ошибкой посылать её сюда. Если я трачу все ресурсы на контроль гнева, то теряю бдительность. С другой стороны, я уже не ребёнок и должен сам справляться с проблемами подобного рода. Состояние на момент получения задания значения не имеет.

Тряхнув головой, решаю что-нибудь приготовить. Ртов-то у нас прибавилось, так можно сосредоточиться на простых действиях: нарезать, измельчить, смешать. Готовка успокаивает во многом благодаря тому, что это безобидный способ подержать в руках нож. И нарезать что-то на маленькие кусочки. Контролируемое разрушение и создание нового.

Приношу из ледника кусок чего-то, размораживаю его магией. Мясо оказывается кроликом, хотя похож на кошку. Хорошо, что Элли не видит. Ещё подумает, что это родня рыжего недоразумения, которое только и может, что ворчать.

Раскладываю кролика на разделочной доске, берусь за нож с отполированной временем рукоятью. Лезвие входит в мясо как в масло, оставляя за собой ровные, аккуратные куски. Отделяю филе от костей и нарезаю мясо кубиками среднего размера.

Чугунная сковорода уже нагревается, от её поверхности исходит едва заметное марево жара. Капаю немного масла – оно тут же растекается тонкой плёнкой, начиная пощёлкивать. Бросаю щепотку соли на раскалённую поверхность, похоже, можно.

Выкладываю первую порцию мяса – оно шипит и стреляет, наполняя кухню одуряющим ароматом. Помешиваю деревянной лопаткой, наблюдая, как кусочки приобретают золотистую корочку. Добавляю чёрный перец, пару веточек тимьяна и розмарина – травы немедленно звучат пряным ароматом.

Пока мясо готовится, берусь за стручковую фасоль. Она свежая, хрустящая, изумрудно-зелёная, только утром срезал её с грядки. Элли она понравилась, даже пообещала попробовать в блюде. Убираю кончики, разрезаю стручки наискосок – так они лучше пропитаются соусом. Когда мясо почти готово, добавляю фасоль на сковороду. Она шипит и потрескивает, сохраняя яркий цвет и упругость.

Сбрызгиваю всё бульоном, оставшимся со вчерашнего обеда – он вскипает, образуя густой, ароматный соус. Капля мёда – для баланса вкуса, ещё немного соли и перца. Помешиваю, наблюдая, как соус обволакивает каждый кусочек мяса и стручок фасоли.

Аромат готового блюда заполняет всю кухню – пряный, богатый, с нотками трав и мёда. Мясо получилось именно таким, как я люблю: снаружи с хрустящей корочкой, внутри – нежное и сочное. Фасоль сохранила приятную хрустящую текстуру, но пропиталась соусом и ароматами специй. Девочкам тоже должно понравиться.

Вивиан возвращается с огорода вместе с Элли. Дракон снова волнуется, набрасывая на меня чувство вины – не за игры с Джатой, нет. За то, что не могу быть более... понимающим.

— А где Джата?

— Поднялась отдохнуть, — прикрываю глаза, снова пытаясь успокоиться. Вивиан должна помогать мне справляться с гневом, но почему-то что одна сестра, что другая вызывают схожие ощущения. — Я нашёл кролика в леднике. Ты не против?

Она качает головой. Я снова перемешиваю мясо и снимаю сковороду с огня.

— Вивиан, не могла бы ты принести свежих овощей? Кажется, помидоры и огурцы должны были уже поспеть.

— Да, конечно, — кивает она и уходит.

— Элли, поднимайся тихо, как мышка, — советую я девочке. А ещё лучше давай я куклу отправлю взять тебе одежду.

— Давай! — радостно соглашается она, подбегая ко мне, явно довольная, что не пришлось взаимодействовать с сестрой. — Ты фасоль приготовил?

— Да. Будешь пробовать?

Девочка кривится, и я легко тыкаю её в бок.

— Обещала.

— Ладно, если только совсем чуть-чуть.

— Кто тебе больше-то даст? Пф. Наивная такая, — ухмыляюсь я.

Элли смеётся.

Выкладываю всё на тарелку, украшаю свежими травами. Соус стекает золотистыми струйками, образуя аппетитное озерцо. Вдыхаю полной грудью – да, это определённо стоило усилий. Теперь осталось только дождаться Вивиан, порезать салат и садиться за стол, пока не остыло.

Как некстати именно в этот момент кристалл в моём кармане начинает пульсировать. Я прикасаюсь к нему, и слышу голос короля:

— Рейнир! Немедленно найди Вивиан!

Его тон не оставляет места для вопросов. Что-то случилось, серьёзное. Вивиан только что вышла, она должна быть в саду, но почему тогда в голосе короля столько тревоги? Я не чувствую опасности. Неужели пропустил врага? Барьер рухнул, а я не заметил?

Я бросаюсь к двери. Сердце колотится как безумное, а в голове пульсирует одна мысль: «Только бы успеть», но на крыльце путь мне неожиданно преграждает Джата.

— Не так быстро, господи-и-и-ин, — усмехается она.

Глава 43

Холодный пот стекает по спине, когда я вижу, как брат приправляет символы каким-то порошком, похожим на чёрный пепел. Его движения выверены и точны – он явно готовился к этому давно. Красный свет от окна отбрасывают жуткие тени на стены, а их пламя колеблется в такт словам на незнакомом мне языке.

— Прекрати! — кричу я, дёргаясь в магических путах. — Ты не понимаешь, что творишь!

Голос дрожит от страха и