— А ну рассказывай, что видел? — спросил Коготь, но Сыч его тут же перебил:

— Он сейчас расскажет, лучше расскажи, малец, ты Леонида видел? Он погиб в бою или спасся? — спросив это, Сыч кивнул на Змея.

Несмотря на отвратительное состояние, я едва не рассмеялся в ответ на вопрос. Знали бы они, как Леонид выпрашивал пощады и готов был отдать всё, лишь бы его не били.

Подавив в себе желание презрительно усмехнуться, я ответил.

— Он не погиб, — на миг удивился своему голосу, будто скрежет ржавого металла. Прокашлялся и продолжил: — Охотники забрали его с собой, я видел, когда сидел там, в подвале.

Сыч и Коготь с недоверием уставились на меня.

— Что значит забрали? Волокли силой что ли? — уточнил Коготь.

На миг пронеслась мысль, может соврать? Рассказать сказку про героически сопротивляющегося Леонида? Во всяком случае они это хотя услышать.

— Чего задумался, выдумываешь что-то?

Ну, сами напросились.

— Леонида запрягли, как мула, чтобы он тащил награбленное, — устало ответил я.

Друзья Виктора встрепенулись и переглянулись.

— Зачем ты врёшь? — угрожающе заявил Коготь. Сыч смотрел на меня прищурив глаз.

— Да мне вообще плевать. Главное чтобы с Марией всё в порядке было, — сквозь кашель прохрипел я.

— Не врёт он, — коротко качнул головой Сыч, не сводя с меня глаз.

— Так надо идти за ними, по горячим следам! — горячо заявил Коготь. — Они не могли далеко уйти. Сколько прошло? Около часа?

Я пожал плечами. Для меня время, которое я провёл в подвале, пытаясь выбить дверь и выбраться наружу, казалось бесконечностью.

— Это шанс, — задумчиво согласился Сыч. — Хоть как-то перед Виктором оправдаемся.

— Вы вдвоём собрались шестерых охотников догонять? — усмехнулся я.

— Тебе что за дело, малец?

Поймав их непонимающие взгляды, я продолжил.

— Вы сильные воины, но шестерых не побьёте. Да и Самсон силён. Вы зря поляжете там. А если и выживете, то вернётесь с тяжёлыми ранениями.

— Зато в бою, — заявил Коготь.

Сыч не вмешивался, с прищуром глядя на меня.

— А если, пока вас не будет, сюда ещё какая-нибудь банда нагрянет? — спросил я. — Я должен буду держать оборону в сгоревшем здании? Вас Виктор для этого оставил?

— Да хоть что-то сделать попытаемся, а не будем звать на помощь, — заявил Коготь.

— Погоди, — придержал товарища Сыч. — Малец дело говорит. Виктор нас оставил за таверной и его семьёй следить. Таверна прогорела, но стоит еще, да и Мария здесь. А погонимся за Леонидом, всего лишимся. Надо хоть что-то сохранить.

— Верно, — кивнул я. — Вдруг деду Антонию понадобится что-нибудь для её лечения.

— А по поводу Леонида, Виктор решит. Если парня сразу не убили, то могут оставить как слугу в гильдии. Дождёмся Виктора, соберём отряд и найдём его сына.

Я слушал их рассуждения, и, признаться, мне было плевать на судьбу Леонида. Одно я понимал, моя жизнь не кончена, и всё только впереди. А мне совсем не улыбалось оставаться на пепелище в одиночку. Других горожан я не знал, а эти двое хотя бы были в курсе, что Виктор присматривает за мной, и испытывали какую-то ответственность.

Люди продолжали вереницей вытаскивать что-то и таверны во двор, они то и дело жаловались на судьбу и проклинали распоясавшихся охотников. Обугленные стены таверны ещё пыхали жаром, так что далеко в глубину пробираться никто не решился.

А тем временем, золотая шкала продолжала по чуть-чуть падать. Видимо и репутация сдаёт.

Тут Коготь не сдержал эмоций и со всей дури пнул тело Змея. Удар был такой силы, что труп перевернулся на спину.

— Гляди-ка, хороший меч, — сказал Коготь. — Хорошая добыча.

Рядом с ножнами я увидел увесистый кошель. На кожаной поверхности была выдавлена витиеватая линия, похожая на ползущую змею.

В голове пронеслось взявшаяся откуда-то фраза: «Что в бою взято, то свято». И почему-то эта фраза стала для меня чем-то непреложным и священным в этот момент.

Я сделал два нетвёрдых шага, оказался рядом с телом Змея и уверенно заявил:

— Это моя добыча. Я его победил. Мои трофеи

— Кого ты там победил, мелюзга? — Коготь пренебрежительно усмехнулся. — Если рядом оказался в нужный момент, это еще не победа. Иди погуляй, не мешайся. Или ты его ногтями царапал?

— Нет. Кухонным ножом, — в моём голосе прорезалась закалённая сталь. — Я сказал, это моё!

Во мне пылал гнев. Я и так устал от несправедливости этого мира, если и здесь меня обманут, тогда я вообще не знаю, что здесь есть хорошего. Мир вокруг померк. Всё пространство сузилось до Когтя и его желания присвоить мои трофеи.

Сыч окинул меня прежним прищуренным взглядом. Его глаза задержались на забрызганной кровью рубахе, затем на руках, перемазанных в сажи и засохшей крови.

Сыч придержал товарища за рукав, примирительно проговорил:

— Коготь, друг, не дави на пацана. Если он действительно победил, то это и правда его законная добыча. Это мы с тобой не сберегли таверну… — Он покачал головой и добавил: — И Марию с Леонидом.

Коготь хотел было возразить товарищу, но встретил его серьёзный взгляд и осёкся. Затем по-новому оглядел меня.

— Сыч попусту говорить не будет, — задумчиво произнёс Коготь. — Раз ты победил, трофеи твои.

— Там в кухне еще один.

— Тоже ты его? — спросил Сыч.

Я лишь кивнул.

— Значит, и с него трофеи твои будут, — подтвердил Сыч, покрутив седой ус. — Ты не переживай. Мы воинские традиции чтим.

Меня потряхивало от напряжения. Если бы Коготь сейчас дал мне затрещину и сказал бы, что я ни на что не претендовал, я бы взорвался. Не знаю, что предпринял бы, но дел бы натворил.

В поле зрения мигнуло уведомление.

Вы отстояли добычу и не дрогнули перед воинами, превосходящими вас по силе.

Прогресс Силы духа: + 3 .

Это последнее уведомление заставило меня выдохнуть. Оно будто стало подтверждением, что моё право подтверждено.

Напряжение стало отпускать. До этого сам не понимал, как сильно был взвинчен.

Мир снова наполнился звуками и голосами.

Я сделал глубокий вдох. Рядом с нами остановился местный селянин. Он вытер рукавом перемазанный сажей лоб, затем достал из кармана яблоко и хрустко его откусил.

Наши взгляды