Ну, это была плата за невероятную силу комбинирования. Мне, конечно, было очень обидно, но жаловаться я уж точно не имел права. Хотя, настроение было подпорчено изрядно, тут уж я поделать ничего не мог.

А потому, встав и узнав от Глена, что Джулия вновь пошла в зону маны, чтобы начать формировать свой седьмой круг, я, сказав чтобы какое-то время никто нас не беспокоил, тоже прошёл сквозь магическую завесу. Мне срочно нужна была убойная доза эндорфинов.

* * *

В гробнице Лавея мы пробыли ещё полтора дня. Нужно было дождаться, когда у Линды закончится второй этап телесной перестройки, а также исчерпать всю энергию в зоне маны, чем активно занимались Глен и Джулией. В итоге парень сформировал свой восьмой круг где-то на двадцать процентов, а девушка свой седьмой — на сорок.

Я сам уже даже не пытался что-либо выжать из зоны маны. Даже если бы удалось, это были бы жалкие процент-два, которые ни на что бы не повлияли. И, кстати, Альсаз, несмотря на то, что я его об этом не просил, тоже больше сквозь магическую завесу не проходил.

Неожиданно, хотя знакомство с эльфом оказалось далеко не самым приятным, в итоге он неожиданно оказался очень интересным и приятным собеседником. На самом деле я понимал, что часть этой его любезности напускная.

Он определённо был очень умён и хитёр, отчасти в силу возраста и опыта, отчасти просто по характеру. И явно успел обдумать увиденное и сделать определённые выводы.

То, что произошло с големом в десятой комнате. Создание мной пилюли телесной перестройки, что по идее было невозможно без восьмого круга. В конце концов труп ТОГО САМОГО Бафомета, вставший из саркофага и превратившийся в мою послушную марионетку. Всё это недвусмысленно намекало на то, что я — далеко не обычный парень.

Так что Альсаз наверняка понял, что предать меня будет для него худшим выбором, а дружить со мной — лучшим. Со мной даже разграбление Амфитеатра вечных знаний — одной из величайших сокровищниц магии в истории, уже не казалось невозможным.

Так что не было ничего удивительного в том, что он был любезен и дружелюбен с нами. Но, с другой стороны, я не мог не ощутить в нём и искренности. Может быть само его намерение подружиться со мной и ребятами и было чисто прагматическим и полным меркантильности. Но в процессе эльф ничего из себя не выдавливал, он был самим собой и умудрился заслужить доверие ребят.

И это было втройне удивительно, если вспомнить о недавней войне человечества с эльфами. Да, в отличие от большинства жителей Вирсавии Линда, Глен и Джулия были лишены многих предрассудков и не страдали от патологической ксенофобии. Потому, собственно, мы с ними смогли сойтись: они не испытывали ненависти ко мне, как к родичу эльфов.

Но я даже родился уже после войны и по-хорошему ненавидеть меня не должен был никто. А вот Альсаз, которому оказалось уже хорошо за сотню, шестнадцать лет назад, очевидно, вполне мог участвовать в той войне.

Он, конечно, заявил, что покинул Халлу уже больше полувека назад и с тех пор не имел и не хотел иметь ничего общего со своей родиной. Но это ведь вполне могла быть ложь. Да и опять же, с учётом того, как началось наше с ним знакомство, никак нельзя было сказать, что он — положительный персонаж.

Да, в отличие от Дагум, я так ни разу и не ощутил от него желания убить меня, в какой-то момент он даже защитил меня от феи. Но всё равно, полностью доверять ему я бы точно не стал. Да и ребята тоже не были идиотами, и не стали бы так просто вестись на широкую улыбку и задорные шутки. Плюс, опять же, разница в возрасте.

И, тем не менее, за, считай, два дня, Альсаз стал душой компании и главным весельчаком. Честно говоря, в какой-то момент я даже подумал, что эльф по-тихому использовал какую-то ментальную магию. Но благодаря духу Бафомета у меня к таким вещам был почти полный иммунитет, и никакие проверки не подтвердили такого предположения.

Оставался только один вариант: Альсаз просто был таким сам по себе, весёлым, смешливым и совершенно не обращавшим внимания ни на возраст, ни на статус, ни на расу своих собеседников. Ну, что же, такие люди тоже существовали.

Я точно не собирался совсем расслабляться и слепо доверять сдерживающему эффекту пакта маны. Но и перебарщивать и постоянно пасти эльфа с подозрением к любому его действию тоже было глупо. Только зря силы растрачу.

Когда уловлю какие-нибудь нехорошие сигналы — тогда и буду действовать.

По поводу Дагум тоже всё было более-менее гладко. Потеряв восьмой круг и вновь став старшим магом она, похоже, впала в настоящую депрессию. В первые сутки, придя в себя после разрушения круга, фея просто сидела у стенки, уперев лоб в колени и ни на что не реагируя. Даже чтобы она начала есть сама, без приказа, мне пришлось провести с ней разъяснительную беседу.

Это мне, конечно, не слишком-то нравилось. Но, пусть не восемь кругов, а только семь, она всё ещё была очень сильным магом, оказавшимся у меня фактически в рабстве. Лишаться столь ценного ресурса просто потому, что она была слишком расстроена, чтобы есть? Как-то слишком расточительно. К тому же разъяснительная беседа, в которой я напомнил ей о том, что безынициативные и бесполезные рабы обычно не живут долго, определённо подействовала.

И, когда мы, воспользовавшись обратным порталом, открывшимся вместе с последней дверью, покинули гробницу, Дагум уже даже более-менее пришла в себя, даже предложила девочкам взять их рюкзаки. Угроза смерти определённо была способна очень на многое.

На центральных равнинах занимался рассвет и моросил противный мелкий дождик. Такая себе встреча, но на этот раз за нами хотя бы не было хвоста. Это подтвердил даже Альсаз, чья магия от начала и до конца была завязана на слежку, преследование и скрытность. Уж насколько моё магическое восприятие благодаря опыту Бафомета было острым, но эльф в этом оставлял меня далеко позади. Что будет, когда я сам стану высшим — другой вопрос, но пока что в этом вопросе оставалось уступить ему пальму первенства.

Ненадолго мы вернулись в поселение Пятиугольника. Всем хотелось помыться и нормально поесть, Линда, хоть и была неплохим полевым поваром, до ресторанного