— Я знаю, что значит этот кашель, — прошептал Рыжик.

— Все мы знаем... — Тэйн устало провел рукой по лицу. Но в его глазах тут же вспыхнуло упрямство. — Мы что-нибудь обязательно придумаем.

— С этим ничего не придумать, — безнадежно произнесла я. — Я кажется... — Я не смогла договорить, не в силах вымолвить вслух это.

— Не говори так, — Тэйн обхватил мою ладонь, на которой все еще виднелись алые разводы. Его пальцы были удивительно теплыми. — Не говори.

— Я видела это, — продолжила я, набираясь мужества. Слова давили на грудь, но я заставила себя их выговорить, принять неизбежное. — Я знаю, что будет дальше. Лихорадка. Потеря памяти. Полное изнеможение. — Я сказала это. Да. Я умираю. И, кажется, с этим действительно ничего нельзя поделать.

— Но ведь ваш командир... — ум Тэйна лихорадочно искал выход. — Он один из Избранных! Нужно узнать у него, как он смог измениться, переродиться! Может, и у тебя получится!

— Я не хочу снова просить его, — я покачала головой. — Просто... забудьте.

— Командир — один из Избранных? — воскликнул Келен, и на его лице отразилось искреннее изумление.

— Тебя, черт возьми, это сейчас волнует? — зло шикнул на него Тэйн, сжимая мою руку чуть сильнее.

— Да нет, я просто... удивился, — оправдался Рыжик, затем его взгляд снова стал серьезным. Он положил свою руку мне на колено. — Энни, не сдавайся. Ну хочешь, я его распрошу? Я могу!

Я снова лишь молча покачала головой, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. Их забота была такой искренней, такой приятной. Но я знала, что всё это бессмысленно. От этой болезни не было лекарства, мне ли не знать?

— Иди уже, предатель, собирай вещи, — Тэйн бросил это со злой, почти детской обидой, отворачиваясь. — Тебя это больше не касается.

— Зачем ты так? — прошептала я, чувствуя, как нарастает тяжесть в груди. Неужели он не видит, как это больно?

— Он решил уехать, — Тэйн скрестил руки на груди, и в его позе читалось раздражение. — Так зачем тянет время? Пусть уходит.

Прозвучал твердый голос Келена:

—Я остаюсь.

Я подняла на него взгляд, полный грусти.

—Даже не думай, — сказала я умоляюще. — Ты поедешь. И будешь там, где должен.

— Нет, — упрямо повторил он..

Тэйн лишь хмыкнул, коротко и едко.

Я ощутила, как всё тело внезапно пронзила мелкая дрожь, словно от подступающего гриппа. Холод, исходивший изнутри, заставлял зубы стучать, а пальцы непроизвольно сжимать складки куртки. Это был не просто страх — это было физическое предчувствие конца, тлетворный холод, пробирающий до самого нутра.

— Келен, — мой голос прозвучал грубее, чем я хотела, пока я бессильно обхватывала себя руками, пытаясь сдержать эту предательскую дрожь. — Ты пожалеешь, если останешься.

— А ещё больше я буду жалеть, — произнес он прямо, — если уеду и даже не попытаюсь тебе помочь.

33. Туман побеждает

Болезнь внутри меня вела себя иначе, чем у отца и Кира — не тлела, а пылала, сжигая остатки сил с безумной скоростью. Каждое утро я просыпалась с ощущением, будто за ночь кто-то выпил из меня всю кровь и наполнил вены свинцом. Подъем с койки превращался в сражение, а каждая тренировка — в пытку. Но я упрямо тащила себя вперед, цепляясь за единственную цель: дотянуть до дома. Увидеть Кира. Обнять маму и утешить её. Главное — чтобы она ничего не заподозрила, не увидела тени на моем лице и дрожи в руках.

— Энни, поднимайся.

Голос Келена прозвучал приглушенно, словно сквозь вату. Я чувствовала, как край койки прогибается под его весом. Собрав волю в кулак, я с усилием поднялась на локти. Казалось, будто к моим костям привязали невидимые гири.

— Да... сейчас.

Берцы казались неподъемными. Каждое движение требовало невероятных усилий. Когда я наконец встала, комната поплыла перед глазами, и я едва удержалась, схватившись за спинку кровати.

— Если хочешь, можем вместе прогулять занятия, —улыбнулся «Солнышко», но в глазах читалась тревога.

Я лишь покачала головой. Слова давались с трудом.

— Я хотел сегодня поговорить с командиром, — тихо сказал он, глядя в пол. — Может, он что-нибудь знает... Как справиться с этим.

Холодная волна страха пронзила меня, на мгновение прочистив сознание.

— Не вздумай, — резко ответила я, мне было достаточно его жалости. С меня хватит.

Одно радовало: занятия по стрельбе были вчера. Сегодня перед глазами висела серая пелена, мир расплывался в грязных разводах. Я не знала, смогу ли вообще прицелиться, увижу ли мишень или просто пустоту.

Я ждала того дня, когда нас наконец отправят на первый выезд, на зачистку. Но время тянулось, а приказа все не было. Работать в паре с командиром было непривычно. Если честно, он действительно пытался мне помочь — его движения были осторожными, объяснения лаконичными. Но мои руки не слушались, тело было ватным, и каждый раз я оказывалась на земле, впитывая холод сырой земли. А теперь... Теперь я с каждым днем слабела все стремительнее. Я боялась, что просто не доживу до этой поездки. Почему туман забирал так быстро именно меня? Почему брата он мучил медленно и мучительно, а меня просто стирал с лица земли?

В столовой мелькали лица. Одно за другим. Но я будто находилась в вакууме — звуки приглушились, стали далекими и бессмысленными. Лица слились в одно бледное, безразличное полотно.

— Энни, поешь что-нибудь.

Голос донесся сквозь толщу воды. Чей он был — Тэйна? Келена? Я уже не различала. Их черты расплывались, голоса смешивались в один тревожный шум. Я смотрела на тарелку с серой массой и не понимала, как заставить себя поднести ко рту ложку. Руки были тяжёлыми.

Я сидела на холодной лавке на плацу. Как я здесь оказалась? Чёрт... Я не помнила, как дошла сюда. В ушах стоял навязчивый звон, а в висках пульсировала тупая боль.

Вокруг уже кипела жизнь — новобранцы разбивались на пары, их голоса сливались в отдалённый, неразборчивый гул. А я не могла заставить свои ноги подняться. Всё было плохо. Очень плохо. И тогда резкий, животный страх сдавил грудь, облив сердце кипятком. Я сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь прогнать панику, прежде чем снова осмелилась посмотреть перед собой.

Но настоящий ужас ждал меня впереди.