Иван опустил глаза: не такого разговора он хотел.

– Извини. – Он поднялся из-за стола. – Спасибо, было очень вкусно.

Он вылил остатки борща в раковину, помыл за собой тарелку и оставил ее тут же, на коврике у мойки. Подошел к матери, чмокнул в макушку и вышел из кухни. Ирина Леонидовна слышала, как щелкнул замок в двери его комнаты.

– Ты не мажор, Иван, – Она тряхнула головой. – Ты дурак, это гораздо обиднее.

Она поднялась, вспомнила о приготовленной для сына моркови и, подхватив тарелку, направилась с ней в комнату сына. Постучала:

– Ваня, ты морковь не поел.

В дверь позвонили, поэтому она не услышала ответ сына, пошла открывать. И замерла на пороге: перед ней стояла Маша Филатова. Та самая девочка, с которой в начале учебного года у сына случился конфликт.

– Добрый день. – Девочка откровенно смущалась, опустила голову и нервно теребила кисти полосатого шарфа, определенно ручной вязки, Ирина Леонидовна видела подобные в рекламе сотовой связи. – Ивана три дня в школе нет… Он заболел?

– Да, Маша, у Ивана осложнение после простуды, врач диагностировал ангину.

– А, – девочка выдохнула и попятилась, будто собираясь уходить. – Ясно. Я пойду тогда.

– Ну, куда ты пойдешь, Маша? – Ирина Леонидовна всплеснула руками. – Раз пришла проведать одноклассника, проходи.

– Да нет, неудобно, да и уроки надо делать.

Ирина Леонидовна торопливо пристроила вазочку с десертом на полку под зеркалом, взяла девочку за руку и втянула в коридор.

– Не говори ерунды! К Ивану никогда не заходили симпатичные девушки, я уже думала, что героини в наше время перевелись, максимум на что их хватает, так это позвонить и спросить, когда придет в школу.

Она ловко расстегивала молнию на Машиной куртке, стягивала сумку, потом и саму куртку. Схватив девушку за плечи, развернула к себе и рассмеялась:

– Если ты, конечно, не боишься заразиться!

– Не боюсь.

Маша была ошеломлена приемом, активностью матери Ивана, ее настойчивостью. Но не могла не признать – эта навязчивая забота оказалась приятна. Ирина Леонидовна выглядела роскошно, она даже дома работала с аккуратным фартуком, в изящном шелковом платье. У нее был макияж и прическа. И руки были мягкими и нежными. И от нее удивительно вкусно пахло. Маша не знала, что это за духи, но уже загадала себе, что в той, будущей, богатой жизни, у нее будут точно такие же духи.

– А вот и правильно. – Она щелкнула Машу по носу и рассмеялась. – Потому что у меня есть одноразовая маска, и я тебе ее выдам… Если, конечно, найду… Иди, мой руки… Прямо по коридору и направо ванная.

Она подтолкнула девушку в нужном направлении, и наблюдала за ней, пока Маша не скрылась за поворотом. Пристроив потрепанную куртку гостьи в шкаф, прошла в комнату сына и постучалась:

– Ваня, к тебе пришли, приведи себя в порядок.

– Кто? Парни? – Иван закашлялся. За дверью послышался скрип его кровати.

– Нет, это девушка…

Она с улыбкой отсчитала до трех, когда дверь распахнулась, и в коридор выглянул взъерошенный, красный от смущения сын.

– Девушка? Ты шутишь?

Мать толкнула его в комнату:

– Причешись! И постель поправь, а то берлога у тебя совсем…

Маша вышла из ванной и замерла в коридоре. Иван застыл соляным столбом. Ирина Леонидовна переводила взгляд с одного на другую и улыбалась.

– Проходи, Маша… – Она протянула девушке руку. Та вложила в нее еще влажные пальцы и смущенно кивнула. – Вот и славно. Я сейчас чайку принесу, Ивану как раз пора пить чай с медом.

И подтолкнув гостью к сыну, обошла ее и направилась в кухню, напевая под нос.

– Клевая она у тебя.

Иван угукнул, посторонился, пропуская девушку внутрь. Та встала посреди комнаты: светлые обои с каким-то технологичным рисунком, темная мебель, постеры в рамках темного дерева, бледно-голубой тюль и плотные роликовые шторы на окнах – от летнего солнца.

– У тебя уютно. – Она огляделась, заметила брошенные в углу школьные брюки, усмехнулась. Иван покраснел, торопливо схватил их и забросил в шкаф.

– Че-как школа? – спросил. – Ты присаживайся, куда хочешь. Вон, на стул. Или в кресло. Или на кровать…

Сказал и тут же виновато покосился на гостью, покраснел до пунцового цвета.

Он так нервничал, что Маша успокоилась и даже почувствовала себя уверенней.

– Нет, на кровать я, пожалуй, не сяду.

Иван покраснел еще сильнее: теперь пунцовыми у него были не только уши, но и щеки. Будто их кто-то потрепал. Бросившись к постели, он накрыл ее пледом и вытянулся в струнку рядом, спрятав руки за спиной. В голове звенело набатом: Маша пришла к нему, для нее важно, что его не было в школе. Она беспокоится? От этой мыли его окончательно бросило в жар, а Маша наблюдала, как красными пятнами покрывается и шея парня.

– А вот и чай, – в комнату, толкнув дверь округлым бедром, вошла Ирина Леонидовна. В руках она несла серебристый поднос с высокими бортами, на котором покачивался прозрачный френч-пресс с зеленым чаем, вазочка с печеньем и мармеладом и небольшая вазочка с медом. Маша уставилась на две фарфоровые кружки, которые поблескивали на подносе, сверкая перламутровыми боками. – На скорую руку собрала, потому что не ждала сегодня гостей и тесто не ставила.

Она еще раз приветливо улыбнулась, поставила поднос на стол Ивана.

– Ну, кушайте, кушайте! Ваня, а тебе пить горячий чай с медом. – Она повернулась к Марии и расплылась в приторно-сладкой улыбке. – Машенька, проследи, пожалуйста.

Та кивнула, и Ирина Леонидовна выскользнула в коридор, притворив за собой дверь. Впрочем, не слишком плотно – узкую щель она оставила. Ровно такую, чтобы услышать, о чем говорит сын со своей одноклассницей. Маша оценила хитрость и села так, чтобы ее не было видно.

Иван плюхнулся напротив, он-то как раз приоткрытую дверь не заметил, он был увлечен собственными мыслями и растерянно поглядывал то на Машу, то на собственные руки.

– В школе все нормально, – ответила, Маша, наконец, на его вопрос. – Сегодня была проверочная по математике, завтра – диктант по русскому и стих по литре задали. По истории все еще начало двадцатого века изучаем, только-только прошли февральскую революцию. Можно написать эссе о причинах конфликта. На дополнительную оценку.

– М-м, – Иван не знал, что ответить.

Маша совсем освоилась. Она по-хозяйски уверенно налила ему и себе чаю, осторожно взяла фарфоровую чашку и сделала несколько глотков ароматного чая. Она такого никогда не пробовала. Обычно они покупали дешевый чай местного производства. С какими-нибудь незатейливыми добавками вроде жасмина. Но это был какой-то волшебно-терпкий напиток, пропитанный ароматами весны, будоражащий и манящий. Маша сделал глубокий вдох, чтобы впитать в себя его аромат.

– Какой вкусный чай.

Иван пожал плечами:

– Обыкновенный.