кабинете ощущалась почти физически. Даже солнечный свет в помещение проникал с неохотой, а ведь утром погода выдалась просто изумительная.

— Здравствуйте, Глеб Романович, — поздоровался я.

— Здравствуй, Кузьма Федорович, проходи. Чай с пряником будешь?

— Спасибо, я плотно позавтракал буквально только что.

— Тогда задерживать тебя сильно не буду, — он дождался, пока я подойду и займу одинокий стул рядом с приставным столом к его рабочему месту. — Я общую картину произошедшего представляю, но еще раз послушаю с твоих слов.

Мы на секунду прервались, когда адъютант генерала принес чай в знакомых граненых стаканах и железных подстаканниках. Потом я бегло пересказал все, что случилось с поездом и попытался вспомнить все техники, которые видел. Глеб Романович слушал внимательно, делая какие-то пометки в блокноте.

— Сколько, по-твоему, там было мастеров? — спросил он.

— Точно два огненных и два мастера молний. Они работали в парах с разных сторон поезда. Был еще кто-то очень сильный, взорвавший человека Воронцовых. Плюс тот, что бросил в нас бревно и ранил Сергея. Неприятный тип, не очень сильный, но доставивший много проблем.

— И плюс Старицкий, — подытожил он. — Тот, что взрыв устроил, скорее всего, и рельсы испортил. Их разрезали при помощи силы и погнули так, что поезд буквально вылетел с насыпи. Сделали это быстро, так как за пару минут до этого проезжал особый поезд, проверяющий как раз качество дороги.

— Уже знаете, кто это был? — спросил я. — Не верю, что среди анархистов так много сильных мастеров.

— Нет, среди этих террористов мастеров всего трое. А там поработала слаженная команда, умеющая не только организовать засаду, но и проработать пути к отступлению. Там до сих пор работает следственная бригада, но первые данные неутешительные. Уходя, террористы использовали особую огненную технику и буквально выжгли землю вокруг поезда. Ни одного целого трупа, одни головешки. Все сгорело. Но бригада следователей подобралась толковая, на след террористов мы обязательно выйдем.

— И что, совсем нет предположений, кто это мог быть?

— Предположений много, даже слишком. Я на девять десятых уверен, что это поляки. Ты многих знаешь среди наемников? Есть ли среди них крупная фирма из Польши, в которую входит как минимум пять мастеров?

Я задумался на минуту. Что-то было связано с поляками, но я так сразу вспомнить не смог.

— Мы с европейскими фирмами редко пересекались. К тому же заказы на королей, императоров и их семьи запрещены. Никто в здравом уме на подобное не пойдет. По крайней мере, я таких не знаю. Ведь если выяснится, что это дело рук наемников, то они попадают в черный список и все, кто работает официально, обязаны их устранить при первой возможности. Для них будут закрыты базы по всему миру, аннулируются паспорта, а все имущество конфискуют. На такой самоубийственный шаг вменяемые люди не пойдут. Так что это кто угодно, но не наемники и вряд ли охотники за головами. Последние хотя и вне закона, но у них тоже есть правила, которым они следуют. А почему вы думаете, что это поляки?

— Есть информация, что в Россию проникло несколько мастеров, как раз оттуда. И работают они в тесном контакте с кем-то из наших родов.

— Государственная измена? — уточнил я, и судя по взгляду генерала, ответ на этот вопрос был не нужен. — Если я что-то узнаю, сразу сообщу.

— Можешь звонить напрямую мне или любому из братьев Наумовых.

— Да, хотел сказать. Когда будете ловить Старицкого, обязательно позовите меня. Мне его сила не страшна, я сейчас как раз осваиваю технику защиты, так что он от меня сбежать не сможет.

— Может, тогда, к нам на службу? — уточнил он с самым спокойным и непрошибаемым видом. — В отряд по устранению опасных преступников, таких, как Старицкий или иностранные шпионы.

— Спасибо за предложение, но я не могу. Времени нет. Учеба и все такое. Если вдруг появится опасный террорист, как Старицкий, смело зовите, я всегда готов помочь.

— Ты подумай, Кузьма Федорович. Нам в боевую группу такой специалист, как ты, очень нужен. Не собираешься же ты вечно сидеть на территории МИБИ?

— Как раз ближайшие пару лет я планировал так и сделать. А потом посмотрим.

— Что у тебя с планами на учебу, кстати? — его взгляд стал внимательным. — Планируешь ехать учиться за границу? Судя по выражению лица, часто спрашивают?

— Многих это беспокоит, — кивнул я.

— Учиться нужно, — нейтрально сказал он. — Наумов на несколько лет уезжал. Если это необходимо и чувствуешь, что без наставника не прорвешься, скажи мне, мы все организуем. Есть разные варианты. К примеру, Индия сейчас принимает мастеров лишь немного меньше, чем Китай. Их великий мастер довольно молод и легко делится мудростью, за большие деньги, естественно.

— Они не учат, а лишь создают приемлемые условия для одаренных. Чтобы их ничто не отвлекало. С таким же успехом можно куда угодно податься. Но лучше куда-нибудь, где тепло и океан.

— У нас на берегу Черного моря отличный санаторий есть, — хитро улыбнулся он. — Ведомственный и закрытый от посторонних. Отличное место для уединения и саморазвития, с максимальным комфортом. Можно заехать семьей.

— Очень заманчиво. Если туда новостные газеты приносить не будут и интернет отключат, то обещаю подумать.

— Я ради такого даже телефонную связь отрублю и глушилку поставлю. Будет не хуже, чем в любом монастыре, только без монахов.

— Соблазняете, — проворчал я. — Прямо хоть сейчас собирайся и уезжай…

— Выписывать путевку? — оживился он.

— Нет, нет, — быстро сказал я, а то станется с него упаковать меня в посылку и отправить из столицы подальше. У генерала аж глазки заблестели от этой отличной идеи. — Не сейчас. Мне еще надо позаниматься с Геннадием Сергеевичем и вообще, до прорыва еще очень далеко. Обещаю вспомнить об этом предложении в первую очередь, когда соберусь уединяться.

— Это правильно, — одобрительно кивнул он. — У нас не хуже, чем в том же Китае. Не тропики, конечно, но в этом есть свое преимущество. Если хочешь, можешь взять супругу и съездить, отдохнуть от всех этих событий. Месяц отпуска ты заслужил.

— Нет, я и без этого слишком много отдыхал.

— Тогда у меня все, больше задерживать тебя не буду. На следующей неделе в четверг загляни ко мне. Награда тебе за спасение императорской семьи будет готова.

— Орден?

— Медаль, — поправил он. — Из живых такой ни у кого нет. На Императора покушались не раз, но отличился только ты. Так что хвастаться можешь смело.

На этой прекрасной ноте мы и попрощались. К концу разговора напряжение в кабинете немного спало, а генерал даже пару раз улыбнулся. Только когда я выходил из здания, то