я соглашусь… Так же, по справедливости, стоило поступить и с деньгами каждой старшей семьи. Но именно сейчас мне нужно было встретиться не со старшими семьями, а с вами.

— Зачем? — спросил центральный.

— Ответ сидит справа от меня, — царь кивнул в мою сторону. — Познакомьтесь, это воевода Ишер.

— Мы знаем в лицо заказы Братства, — покачал головой крайний слева. — Мы узнали воеводу.

— Ну раз узнали, то, вероятно, догадываетесь, чего я у вас попрошу, — поднял бровь царь.

— И мы откажемся, — ответил центральный переговорщик. — Выполнить эти заказы стало вопросом репутации, которая дороже денег.

— О-о-о-о… — царь покивал. — Значит, вы лишитесь не только золота. Вы лишитесь ещё пары деревенек под Кафалой. Как думаете, это стоит вашей репутации?

— Удивлён, что ты знаешь о них, — ответил спокойно центральный переговорщик. — Но кто успеет добраться до них раньше?

— Мне не надо до них добираться, — ответил царь. — Я просто сделаю так, что их жители будут скрываться всю оставшуюся жизнь. К слову, если вы думаете, что я знаю лишь про торговые дома и деревни, то ошибаетесь. Мои люди много интересного про вас накопали.

— Слишком громкие слова, царь, — заметил центральный. — Твоя власть меньше, чем у захудалой младшей семьи. Уничтожить нас тебе не под силу.

— Хочешь проверить, на что я способен со своими крохами власти? — царь усмехнулся. — Я ведь не начинал ещё. Только на связь с вами вышел.

— Да хоть бы и так… В любом случае, воеводе придётся умереть, — покачал головой центральный. — Слишком много наших провалов с ним связано.

— Забавно… Даже за то, что вы сейчас сидите и спорите, благодарить вам следует Ишера, — откинулся на спинку стула царь. — Если бы он со своим отрядом не закрыл прорыв демонов на левый берег Тихой в Келаане, сейчас бы Междуречье было заполнено тварями.

— Мы слышали об этом, — кивнул центральный.

— И у вас хватило совести на него заказы принять? — удивился царь, и снова его собеседники кивнули, на этот раз все пятеро. — Да вы же просто придурки…

— Наша цель — месть тем, кто вырезал семью основателей, — ответил центральный. — Мы служим только деньгам и не признаём других авторитетов. Если человечество будет уничтожено, мы будем только рады. Наша месть завершится.

Царь посмотрел на меня, а я — на него. К такому повороту оба не были готовы. Как-то привык я, что с людьми обычно есть шансы договориться. Плохо ли, хорошо ли, но можно найти точки соприкосновения.

Здесь же, похоже, говорить было не о чем. Однако царь, видно, не привык легко сдаваться. И предпринял очередную попытку:

— Я лишу вас денег, я устрою за вами охоту, я буду убивать каждого, кто связан с вами, — медленно проговорил он, обводя взглядом безразличные маски напротив.

— Не ты будешь первым, и не ты последним, — равнодушно парировал центральный. — Братство живёт под внешним гнётом тысячи лет. И каждый раз поднимается из тлена и праха. Ты не можешь нас уничтожить, царь. Да и твои слова… Это лишь слова.

— Что ж, значит, надо переходить от слов к делам, — кивнул царь. — Ишер, боюсь, придётся тебе ещё потерпеть…

— Нет, царь, воевода Ишер никуда не уйдёт, — проговорил центральный, покачав маской в капюшоне. — Он — наша цель. И будет убит.

— Вы обещали безопасность! — напомнил царь.

— Лишь тебе и твоим людям, — отозвался крайний правый. — Воеводы Ишера это обещание не касалось.

— Он сам просил о встрече, сам пришёл и поэтому умрёт, — кивнул центральный, соглашаясь со словами соратника.

— Он — мой человек! — отрезал царь, а пятеро его стражей положили руки на рукояти мечей.

— Будешь упрямиться, тоже умрёшь, — ответил центральный.

Я видел то, чего не видел Загаритванис и его люди. Я видел засевших под крышей склада стрелков с луками, видел скопившихся в тёмных углах убийц. Мы находились в окружении сразу нескольких десятков врагов, готовых по сигналу напасть. В такой ситуации даже я не вытяну, боюсь. Чёрные Братья были очень неудобными врагами. Однако был у нас шанс выбраться… Немаленький такой шанс…

Или маленький. Зато со звонким голосом…

— И что, вас не интересует, зачем я рвался на встречу? — я подал голос, одновременно натягивая на губы самую спокойную из своих улыбок.

— Просьбы и желания цели нам не интересны, — отрезал центральный.

— А если просьба не моя? — предположил я.

— Чужие тоже, — равнодушно подтвердил центральный.

— А если это просьба богини? — удивился я.

— Нам нет дела до богов, — прошелестел переговорщик слева от центрального. — Мы верим в силу золота и наши братские узы. Ни золото, ни узы никогда нас не подводили.

Плавно потянувшись к поясу, я достал трофейные медальоны и выложил на стол.

— Боги не помогли основателям, а мы — не слушаем богов, — подтвердил центральный, наблюдая за моими действиями.

— И всё же… — я задумался, как бы донести до них просьбу Вечного Дитя, но та сама подсказала:

— Если они в меня не верят, тем более, пусть уберут моё изображение. И пусть поклянутся перед девятью больше никогда не использовать даже намёки на меня.

— Раз вам плевать на богов, то уберите изображение девочки с ваших знаков. И поклянитесь перед девятью больше никогда не намекать в своей деятельности на неё, — озвучил я.

— В своей деятельности мы будем использовать любые изображения, — будто имитируя мою интонацию, ответил крайний правый.

— Использовать глупые суеверия людей полезно и удобно. Мы не отказываемся от того, что помогает нам быть сильнее, — добавил самый левый.

— Да и клясться теми, в кого мы не верим, не имеет смысла, — подытожил центральный.

Впрочем, и другие два что-то подобное высказали, но я их почти не слышал. Я слышал Дикий Шёпот, взрывавшийся звуками и голосами в моей голове. И они были такими громкими, что впервые перекрывали звуки реального мира.

А ещё в Диком Шёпоте я слышал то, чего не слышал раньше никогда. Я слышал страх. Местами в Шёпоте и вовсе звучали панические нотки. К счастью, голос Вечного Дитя я расслышал отлично, даже поверх этой какофонии:

— Не возражаешь, если я немного поговорю за тебя? Ну и кое-что сделаю твоей рукой?

«С учётом того, что меня собрались убивать… Мой почти труп в твоём полном распоряжении, — не сдержав внутренней усмешки, отозвался я. — Что надо сделать?»

— Да ты уже… — проговорил я голосом маленькой девочки. — Уже всё сделал, как надо. К слову, я услышала вас, придурки!..

На детский голос ко мне повернулись все: царь, его охрана, затаившиеся в темноте убийцы, выставленные ими переговорщики… Правда, я сам мог смотреть только туда, куда смотрела Вечное Дитя.

— Люди… — проговорила она и передразнила: — Если боги