а не бюджетники. Лето вышло весёлое, азартное и неконфликтное. Даже уголовники понимали, что пока они грызутся из-за ста тысяч, деньги превратятся в пару килограммов мяса. И за неделю конфликта все потеряют больше.

В мае Нина порадовала меня беременностью, поэтому отпуск мы провели в нашем регионе, чтобы не было осложнений. Из Ёбурга, конечно, на июль выехали, несмотря на общий бардак, большинство предприятий ещё работали и неплохо так дымили. Поэтому отпуск мы провели на берегу реки Койвы, притока Чусовой, где на сто километров округи не было ни единого предприятия, и речка в самом глубоком месте не больше метра глубиной, да вода прозрачная. Посёлок Кусье-Александровский, где мы сняли домик, еще не стал центром водного сплава по Койве и Чусовой. Но вода и воздух были чистейшие. По утрам я ловил хариусов и других рыб, сначала говорил, что на удочку. Но уже на третий день Нина разоблачила меня, показав рот пойманной рыбы.

Пришлось признаться в быстрой реакции и показать как я ловлю рыбу. О том, что таким образом раскидал грабителей на Шувакише, Нина домыслила сама. А я объяснил, почему не афиширую такое умение.

— Не из чувства скрытого величия, как можешь подумать, а из чувства самосохранения. Я уже говорил, что работал у Ельцина, снимал усталость, убирал боли в спине и тому подобное. После распада Союза понял, что главное дело сделано, сейчас Борис Николаевич займется политическими играми и прочими перестановками. Главное, теперь он может сам решать, выйти ему на работу, отправиться к врачу или самого врача к себе пригласить. Я ему в роли скорой помощи не нужен. В России найдётся не один десяток более талантливых целителей и лекарей. А я хочу семью, детей и дожить до внуков. Да ещё после Беловежской Пущи потерял почти всю силу. Поэтому убежал из Москвы. — Замолчал и глянул на жену, слушает ли меня или думает о своём? Потом продолжил:

— Если в Ёбурге узнают, что я сохранил часть своих сил, сразу сообщат в Москву. Не зря у нас прослушку поставили на телефон. Об этом я знаю точно, проговорилась одна из телефонисток. Наверняка не знаю, но есть уверенность, что и дома прослушивают наши разговоры. Пусть слушают наш трёп, не жалко. Но если мы проговоримся, что я сохранил часть своих возможностей, могут просто забрать меня к президенту. Как ты догадываешься, возражений не приемлют. А я хочу прожить свою жизнь в Ёбурге, а не обслугой в аппарате президента. Денег на квартиру в Москве у меня хватит, квартиру купим, даже с работой для тебя договорюсь. Но не хочу.

Вижу, жена стала смотреть на меня внимательнее, задумалась о перспективах жизни в столице. Она ещё не знает, что через десять лет в любом городе России будет такой же уровень жизни, как в столице. Не принципиально отличный. Не полсотни сортов колбасы, а только десять, это большая разница или маленькая?

— В бывшем Свердловске у меня близкие люди, самостоятельная работа. Тут я могу помочь сотням и тысячам людей. Можно сохранить старые рабочие места и создать новые, спасти людей от безработицы и голода, которые уже наступают. Уже сейчас многие лишаются работы и жилья, начинают жить на свалках, в надежде прокормить себя и детей. Здесь я смогу спасти некоторых из них, тех же сирот из Средней Азии и беженцев оттуда. В Москве ничего не смогу сделать, кроме поддержания здоровья президента и его близких подчинённых. Но всё это может сделать другой лекарь, а в Ёбурге никто меня не заменит. Многое здесь завязано на меня, эти завязки после моего отъезда распадутся. Все наши самодельные детские дома и квартиры для беженцев рухнут. Их разворуют и отберут уголовники, которые пока меня боятся. Именно поэтому я всё тебе объясняю и прошу сохранять в тайне, что ты видела. Обманывать тебя не хочу, ты мой самый родной человек.

Нина не выдержала таких откровений и обняла меня, пообещав никому не рассказывать о моих способностях.

Собственно, прожили мы на прозрачном воздухе у чистой речки недолго, чуть больше двух недель. Вернувшись в Ёбург, часто гуляли в окрестных лесах, выбирая сосновые боры. Как говорят медики, именно в сосновых лесах воздух не только чище, чем в операционной, но и насыщен фитонцидами. Мы гуляли там с Ниной, разговаривая обо всём, мечтали о будущем. Выбирали место для следующего отпуска. Даже имя будущего ребёнка придумывали. Я отодвинул от себя все рабочие дела, не звонил никому, не приезжал на работу. Рассуждал просто — если без тебя работа стоит, значит, ты выбрал не тех сотрудников и сам плохой руководитель. Коли так, надо бросать все начинания и жить простым массажистом, да не выёживаться.

Проводив жену на работу в первый рабочий день после отпуска, я приехал к себе в офис, ожидая увидеть разруху и развал. Был приятно удивлён, всё отлично крутилось без меня и моего прямого руководства. Работа шла своим чередом, никто не паниковал, конфликтов с уголовниками и властью не возникало. А моя новая секретарша, выбранная из подружек Зои Ивановны, пришла с предложением создать столовую для неимущих.

— Вы не поверите, Фёдор Васильевич, многие мои подруги и ровесницы не могут прожить на пенсию, её индексация сильно отстаёт от инфляции. Денег остаётся только на самую дешёвую крупу — пшёнку и перловку, часто без хлеба и масла. Если в каждом микрорайоне устроить бесплатные столовые, многие не только выживут, но и спасибо вам скажут.

Я навострил уши, похоже, уже пришли те времена, которые застряли в памяти. Пора применять мои закладки.

— Хорошо, приводите ко мне человек пять ваших подруг и больше, в которых уверены, что справятся с таким делом. Каждую поставим на отдельный район, пусть начинают работать. Пустующие здания у нас есть. Во многих есть даже мебель.

Ольга Ивановна, как звали женщину, справилась с перевыполнением плана. Утром следующего дня в коридоре возле кабинета меня ждали полтора десятка крепких женщин с суровыми лицами государственных служащих. Вылитые прокуроры и борцы за справедливость. Я пригласил всех в свой кабинет, благо у первых секретарей они были не маленькие. Пока все рассаживались вдоль стен, вызвал командира нашего ЧОП, он же начальник охраны, а сам сходил за главным бухгалтером и начальником юротдела, пресловутым Сергеичем из соседнего кабинета.

— Мы с вами совсем упустили самых беззащитных наших граждан — пенсионеров, семьи без кормильцев, живущих на пенсии и пособия, сокращённых работников и их семьи. Для начала организуем постоянные бесплатные столовые