была тонкая и податливая. Пусто. Мирно. Никаких чар поблизости, кроме бхатумской формулы у нее в пальто и привязки на руке. Никаких отпечатков смерти, по крайней мере на мелководье. Карис закрыла глаза и задышала медленнее, забираясь глубже. Одиннадцать дней – это слишком долго, она это понимала. Со временем отпечатки в окружающей среде тускнели и размывались, даже быстрее, чем осадок эмоций и воспоминаний, остававшихся в теле. Она погрузилась дальше, и ядовитые цвета Завесы начали просачиваться в нее, пузырясь и давя на уши и на полость рта.

Чье-то едва заметное, легчайшее дыхание. Липкий, тянущий шепоток. Далеко, не достать, трепещет и распадается. Хотя она и так уже погрузилась опасно глубоко, Карис собралась и потянулась чувствами, чтобы коснуться отпечатка.

«Он знал!»

Слова мелькнули мгновенной вспышкой ужаса, ярко-черным выплеском звука. Она отшатнулась, Завеса вихрем закружилась вокруг – густая, перекошенная, голодная, – и глашатай едва не поддалась панике: куда выбираться, непонятно. Голова начинала плыть. Карис вдохнула и поднялась. Отпечаток смерти остался внизу, она вынырнула из-за Завесы в свое тело обратно.

– Что случилось? – спросил Ферайн, ерзая у ее ног. – Нашла что-нибудь? Я видел только огни и цветовые пятна.

Ее затошнило.

– Не знаю… Обрывок… Что-то…

Кожа была ледяная. Ветер внезапным мощным порывом забрался под одежду, и Карис снова глянула вверх, на утес.

– Не знаю, – повторила она чуть слышно.

Ферайн досадливо фыркнул.

– Карис, хватит, – сказал Ферайн с досадой. – Ты промокла насквозь, у тебя горе, и ты ничего не решишь, стоя тут под дождем и таращась на эту скалу. Что бы ты ни говорила о долге перед братом, но это явно не то. Иди домой.

«Я не хочу домой».

– Не уверена, что у меня горе.

– А по-моему, да. Просто оно принимает разные формы.

Карис еще с минуту смотрела на скалу. Дождь почти утих, но небо по-прежнему оставалось темным, хотя и наступил полдень. За спиной у нее выбивали медленный ритм волны.

– Ладно, – тяжело сказала она. – Пока что домой.

Глава 18

Когда она вернулась, отца в доме не было. Карис стянула с себя промокшую одежду, пальто брата повесила у входной двери и поставила под ним таз. В тихой кухне равномерный перестук капель казался чересчур громким. Она взяла еще кое-что из вещей брата – шерстяную рубаху, грубые штаны, которые пришлось затянуть ремнем, – и вдруг почувствовала себя злодеем из детских сказок, подменышем, пришедшим захватить его жизнь. Крадущим его одежду, его постель, его место в доме, – тихоней-самозванцем, вознамерившимся подменить брата полностью.

Потом она занялась поминальной снедью, подсчитывая, чего и сколько принесли отцу, и навела порядок в кладовой. Это явно было нелишним. Там же, под нижней полкой, отыскался мешок со спутанными переметами: крючки заржавели, а леска сплелась в нераспутываемый клубок. Но под быстрыми, ловкими пальцами узлы расправлялись сами собой. Бесполезное старое умение, привычка и мышечная память. Карис обнаружила, что это занятие ее успокаивает.

Распутав и смотав леску наново, она убрала мешок на место и заперла кладовую. Отца все еще не было.

Не мешало прибраться и на кухне. Карис отмыла пол возле печи и вытерла с дальних полок застарелую пыль. В саду за окном раскачивались на ветру деревья и мрачно поблескивала длинная мокрая трава.

– Что случилось между тобой и Хаеки? – спросил Ферайн.

Карис, по локти в мыльной воде, сосредоточенно соскребала с кастрюли многолетний липкий налет.

– Ты о чем? – переспросила она.

– Ну, ты понимаешь, – прозвучало нарочито небрежно. – Когда она вела себя так, будто ты обидела ее чем-то, тогда, у храма.

– То есть вот как ты это понял?

– Так и было?

– Нет. Не совсем. – Она осмотрела дно кастрюли на свет. – Я нарушила обещание, которое мы дали друг другу еще детьми.

– И все?

– И все. В здешних краях держать слово – это… – Она подумала. – Основа всего, пожалуй. Я потеряла ее доверие, поэтому то, что она стала со мной общаться, уже говорит о многом. Особенно с учетом того, как это плохо отразится на ней в глазах остальной Боазы.

– Значит, вы дружили?

– Да.

– Твой отец не очень-то ее жалует.

Карис помедлила, затем продолжила отмывать посуду.

– Да, не жалует.

– Пятно пропустила. – Тень указала на черную отметину на боку кастрюли. – Все-таки я был неправ в отношении него.

– Мм?

– Просто заметил кое-что. Он много говорил, но за все это время он ни разу не спросил, как жила ты.

Карис промолчала, хмуро уставившись на стоячую воду в раковине, от скопившегося за много лет жира покрывшуюся маслянистой пленкой. День приближался к вечеру, свет угасал. Когда она снова посмотрела в окно, отец поднимался по тропинке, приближаясь к дому.

– Ну, за исключением того, расположена ли ты выходить за того безвольного тюфяка из храма, – добавил Ферайн. – Но, по-моему, это не считается. Так, Карис?

Она помотала головой и поставила кастрюлю сушиться.

– Прости. Задумалась о словах Хаеки. Так, теперь тихо, отец вернулся.

Тень стекла с разделочного стола на пол, где ей полагалось находиться. Когда дверь отворилась, Карис вытирала руки.

– Не думала, что ты так надолго, – сказала она с улыбкой. – Как там деревья?

С Дайона Эски капало, волосы прилипали к голове, а в бороде блестела вода. Он снял пальто и повесил его поверх сыновьего. Одежда внутри тоже промокла. У ног собралась лужа и медленно растекалась по полу. Он тоже улыбнулся в ответ.

– Ветер они выдержали неплохо, – поделился он. – Но всегда хватает другой работы.

– Давай я принесу полотенце. – Карис пересекла комнату и открыла комод с бельем.

– Козы опять сбежали. Надо будет поправить забор. И дверь в амбаре заклинило – дерево разбухло от влаги. Придется шкурить, когда просохнет. А у тебя как день прошел?

Карис достала полотенце и поспешила к отцу.

– Хорошо. В деревне было спокойно, я…

Он ударил ее по лицу.

От силы удара голова у Карис откинулась назад, а сама она покачнулась, ударившись о стол позади себя. В ушах зазвенело, полотенце выпало из рук. Тень у ее ног застыла.

– Врешь, – прорычал Дайон. – За дурака меня держишь?

Карис помотала головой, а он ударил ее снова, теперь в живот. Она согнулась пополам, задыхаясь. Ферайн выругался.

– Я был у Ане, – сказал Дайон Эска. – Знаешь, что она мне сказала? Что моя дочь и не думала постучаться к ней. Вместо этого, сказала она, моя дочь отправилась к Хаеки Маас. Так я тебя еще раз спрашиваю: за дурака меня держишь?

– Нет, – выдохнула Карис.

От третьего удара она рухнула на пол. Перед глазами поплыло. Она подняла взгляд – отец нависал над ней.

– Сбежала