замерз, хотя был одет куда разумнее меня: теплое пальто, перчатки, шарф. Он переминался с ноги на ногу, а в руке сжимал телефон. – Я звонил тебе, но ты недоступна.

– Телефон разрядился, – ответила я, доставая из сумки ключи.

– Я ненадолго, просто хотел тебя увидеть, – сказал он, входя вслед за мной.

– Будешь чай? Я сейчас готова душу продать за что-нибудь горячее.

– Где ты была? Машина стоит у пекарни, а ты так легко одета… – В отличие от меня Игорь первым делом разделся. Пальто повесил на вешалку у входа, шарф и перчатки оставил на стойке, а сам пошел ставить чайник.

– Тебе не понравится, что я расскажу, – вздохнула я.

– Лина… – простонал Филатов. Он наконец оставил чайник и подошел ко мне, взял мои заледеневшие руки в свои теплые ладони и стал на них дышать, стараясь отогреть.

Я могла бы соврать или просто не сказать всей правды, но не хотела, чтобы нас с Игорем разделяла моя ложь. Он внимательно меня слушал… мой любимый мужчина всегда был прекрасным слушателем, никогда не пытался перебить или в чем-то упрекнуть. Даже будучи подростком, Игорь знал, что такое уважение к собеседнику. По его лицу я ничего не могла понять, пока я говорила, ни один его мускул не дрогнул. Это было хуже, чем если бы он разозлился, а так я чувствовала себя глупой, нашкодившей девчонкой.

– Я завтра же поеду к Волкову и с ним побеседую, – процедил он, когда я договорила.

– Зачем? Он не принял у меня заявление, вообще глупо было к нему ехать…

– Глупо! Лина, глупо было к нему ехать. В таких случаях полицию нужно вызывать на место. А если бы тот, кто подкинул крысу, поджидал тебя на улице?

– Он бы не напал на меня… средь бела дня в центре города.

– Хорошо, не напал бы… Я уже понял, что твоя безопасность тебя мало волнует, но он мог оставить какие-нибудь следы, об этом ты тоже не подумала?

– Игорь, прошу тебя, не надо… У меня и так был паршивый день, если еще и ты против меня, я не выдержу.

– Лина… Лина, милая, я не против тебя, – мой мужчина притянул меня к себе, и я наконец оказалась в таких желанных объятиях. – Я никогда не буду против тебя, но я не могу не думать о том, что ты влезаешь во что-то очень нехорошее. Кто-то подкинул тебе мертвую крысу! У этого человека не в порядке с головой.

– Но я не могу отступиться, тем более теперь, когда, судя по всему, стала ближе к правде.

– Я не смогу тебя переубедить, – это был не вопрос, Игорь утверждал. Он провел ладонью по моей щеке, и я прикрыла глаза от удовольствия. – Тогда сделай ради меня одну вещь.

– Какую?

– Не рискуй. Лучше звони мне, мы вместе будем с этим разбираться.

– Как ты себе это представляешь? – горько усмехнулась я. – Мне нужно будет с кем-нибудь встретиться поговорить, а ты в это время на работе или… с невестой. Я же даже не могу тебе звонить, чтобы она ничего не заподозрила раньше времени.

– Осталось шесть дней. Ты можешь не впутываться никуда хотя бы это время.

– Не могу обещать, – улыбнулась я, стараясь сгладить острые углы нашего спора.

– Хорошо, хотя бы с этим придурком ты разобралась. Я же говорил, он не изменился. И Анатолий Леонидович не просто так пытался убедить Марину с ним порвать. Правда, что касается дочки – это странно. Мне всегда казалось, что ее он очень любит. Никогда бы не подумал, что он может для нее чего-нибудь жалеть.

– Говорю же… у него отличная квартира, обстановка не из местного мебельного и даже не ИКЕА, а Алиска ходит в обносках.

Разбалованные редкими посетителями, мы совсем не думали о том, что в пекарню кто-нибудь заглянет. Мы были на кухне, и хотя мы старались не позволять себе лишнего, наше общение совсем не выглядело дружеским. Когда колокольчик над входом звякнул, я сразу отпрянула от Игоря. К счастью, нас не было видно из зала, но все равно я почувствовала себя преступницей, схваченной с поличным.

– Мне надо выйти… Черт! Ты будь тут, чтобы тебя не увидели, – прошептала я, в панике поправляя платье.

– Лина, нестрашно, если нас увидят. Мы – давние знакомые, и всему городу это известно, – ответил Игорь.

– Именно поэтому! Если нас застукают, обязательно пойдут слухи. Жди здесь.

В пекарню вошла элегантная женщина с близнецами. Пока дама читала кофейную карту, дети с горящими глазами рассматривали витрину с десертами. Это стало небольшим комплиментом мне, потому что в этот раз я не покупала сладости, а пекла сама. Они взяли заказ с собой и не стали задерживаться, а я вернулась к Игорю.

– Обычно ты приходишь позже, – сказала я, не решаясь подойти к нему ближе.

– Да, но сегодня у меня была встреча во Владимире. Мы планируем менять поставщика жести, и отец настоял, чтобы ехал я один. Он устал от завода и потихоньку перекладывает дела на меня.

– А ты? Ты этому рад? – Я помнила, что в юности Филатов не интересовался семейными делами, но то, что он будет управлять заводом, не обсуждалось. И даже сейчас, вернувшись в Романовец, я считала чем-то само собой разумеющимся, что он ведет семейный бизнес. Вот только был ли он счастлив на самом деле?

– Я ничего другого не знаю, Лина. Это ты смогла вырваться из нашего города, стать собой, добиться успеха, а я… я сбежал из столицы, поджав хвост. У меня просто нет права не радоваться тому, что есть благодаря родителям, ведь сам я ничего не добился, – с горечью произнес Игорь.

– Не говори так! К тому же мы с тобой еще совсем молодые. У нас вся жизнь впереди и если ты хочешь чего-то другого…

– Хочу… Хочу разобраться со всеми делами здесь, объявить своей семье, чтобы искали другого управленца и уехать с тобой в другое место, начать новую жизнь – ты и я. Согласна?

Это не было предложением руки и сердца в прямом смысле слова, но Игорь сказал, что хочет разделить со мной жизнь… Возможно, все шло слишком быстро. Возможно, нам нужно было узнать друг друга лучше, ведь девять лет в разлуке сделали нас совершенно другими людьми, но мне было все равно.