тем, кто безжалостно ее разрушил? Нет, пусть поначалу нам будет тяжело, но мы обязательно справимся и однажды у нас все наладится. По крайней мере, я на это надеялась.

Но сначала мне нужно подтвердить или опровергнуть свои подозрения насчет беременности. Может я действительно зря извожу себя тем, что ношу под сердцем ребенка вампира и на самом деле все не так уж и плохо?..

В последний раз взглянув на Мориса, я вышла из палаты, решив не откладывать посещение ведьмы в долгий ящик. В конце концов, ничего изменить я все равно не смогу, но зато хоть буду знать, что делать дальше.

— Мисс Тархаро.

Услышав голос преподобного, я вздрогнула и резко обернулась. Мейс шел по коридору в сопровождении жандармов и иронично улыбался.

— Так и знал, что застану вас здесь, — самодовольно произнес он, когда приблизился.

— Вы искали меня? — удивленно спросила я, чувствуя, как холод сжимает сердце от нехорошего предчувствия.

— Все верно, мисс Тархаро, — очередная улыбка преподобного была похожа на змеиную. — Прошу вас проследовать за мной.

— Извините, преподобный Мейс, но никуда я с вами не пойду, — решительно заявила я.

— У вас нет выбора, мисс Тархаро, — губы мужчины сомкнулись в тонкую полоску. — Не заставляйте меня прилюдно выносить вам обвинение. Поверьте, будет только хуже.

От страха не знала, что делать. Мейс дождался момента, когда я останусь без поддержки и решил, что пора действовать. Если бы Морис сейчас не лежал в бессознательном состоянии на больничной койке, этот подлец не решился бы на мой арест.

— И все же я хочу знать, в чем меня обвиняют, — с нажимом произнесла я.

— Ах, обвинения, — снова улыбнулся он. — Вас обвиняют в колдовстве, мисс Тархаро.

После его слов жандармы вывели меня из здания и затолкали в экипаж. Глядя то в окно, то на сопровождающего меня Мейса, я не могла поверить, что все это происходит на самом деле. А когда карета остановилась возле городской тюрьмы, я поняла, что шутить преподобный не намерен…

Дверь камеры захлопнулась с громким лязгом, но я была рада, что пытки, которым подверг меня преподобный, наконец-то закончились. Что там говорить, если даже вспоминать проведенные часы в обществе Мейса, мне до сих пор было страшно? Сейчас я не чувствовала пальцы левой руки, а что будет дальше? Ведь ясно, что завтра все снова продолжится и спасти меня из этого кошмара теперь некому…

Мне до сих пор не верилось, что он осмелился пойти на такое. В какой-то момент мне даже показалось, что я не выдержу пыток и во всем сознаюсь, взяв все грехи мира на себя.

Мейс требовал, чтобы я рассказала, кто еще находился в заброшенном особняке Монтрейна в ту роковую ночь, когда погиб колдун. Но зная, что если я хоть словом заикнусь о Шеррере, то не только его предадут суду, но и мне не избежать тогда виселицы за пособничество вампирам. И все, что не давало мне сломаться — мысли о Террисе. Если меня повесят, то он останется совершенно один и позаботиться о ребенке будет некому.

С трудом опустившись на деревянную скамью, я прислонилась к стене. Но стоило прикрыть глаза, как я снова видела хищную улыбку Мейса, когда он, один за другим, сжимал мои пальцы в тисках, видела раскаленную жаровню, в которой грелись железные щипцы. Казалось, он наслаждался моей болью, моими криками, моей безысходностью. А ведь Морис предупреждал, чтобы я держалась от него подальше, но избежать встречи с преподобным мне все равно не удалось…

Меня трясло. Я уже не могла выдерживать того, что он делал со мной. Каждый раз, когда в камеру ко мне входил кто-то из людей Мейса, я сжималась в комок, боясь представить, что именно это чудовище приготовило для меня на этот раз. И когда меня кричащую и упирающуюся в пол, вытаскивали из одной камеру и уводили в темный, сырой подвал, мне казалось, что на этот раз я точно не вернусь. А потом я молилась, молилась, чтобы это все прекратилось. Хотела уже, чтобы эти мучения оборвались раз и навсегда.

Услышав за дверью шаги, я вся сжалась. От мысли, что преподобный снова явился по мою душу, чтобы продолжить пытки, сознание начало уплывать. Я больше не выдержу, просто не выдержу…

— Ну что, Тайрин, — зашел он в камеру, усаживаясь на табуретку напротив меня.

Смотрела на этого жестокого мужчину, вжавшись спиной в стену, боясь его безумных идей. Теперь я видела, что он не просто фанатик, а самый настоящий безумец, для которого истина второстепенна. Главное для него удовлетворение его садистских порывов. Ведь даже если убийства продолжатся в мое отсутствие, он все равно свяжет их со мной. Обвинит в том, что я убиваю из камеры или через пособников, которых обучила темной магии.

— Давно пора заговорить, — смотрел на меня с мерзкой улыбочкой на лице. — Чему вы сопротивляетесь? Вам нравится боль?

Молча рассматривала его отталкивающее, совершенно мерзкое лицо, не понимая, как человек может быть настолько беспощаден и жаден до страданий других людей.

— Отвечайте мисс Тархаро, — говорил мягким, но настойчивым голосом, от которого кровь стыла в жилах.

— Моя боль нравится вам, — выплюнула ему в лицо, зная, что терять мне больше нечего.

Ни при каком раскладе он не отпустит меня. Даже если Морис оправился после ранения, он ничего не сможет сделать против такого могущественного человека. А судя по всему у преподобного Мейса была власть не только в нашем городе, но и по всей стране.

— К чему эти обиды, Тайрин, — низко рассмеялся он. — Вам это не идет, — выпрямился, смотря на меня сверху-вниз. — Признаться, никак не могу понять, что именно нашел в вас господин Керерро. Такой многообещающий молодой человек и… — в его глазах сверкнуло презрение. — Ведьма… — столько отвращения и яда в его голосе, что отзовись обо мне так всего пару дней назад, я бы оскорбилась. А теперь мне было плевать на его мнение. — Поэтому, уверен в деле замешаны темные силы. Вы проводили обряд любовной магии?

— Что? — удивленно посмотрела на безумца. — Да вы действительно в это верите?

Рассмеялась в голос. Как было бы проще, имей я и правда колдовские способности. Но к моей несчастью я ничего не умела.

— Кто с вами был в особняке Монтрейна в ночь исчезновения Бонсона? — с его лица вмиг слетела вся веселость и он испепелял меня светлыми глазами.

— Мои показания не изменятся, — наконец-то успокоившись, ответила мужчине.

— Что ж, Тайрин! Вы сами этого добились, — поднялся он на ноги. — Есть один очень действенный метод пыток.