и шипами на нем – попытался огреть Рэ по спине сверху вниз. Женщина увернулась, почувствовав, как шип едва задел ее плечо, но не сумел зацепиться за рубаху, несмотря на кривой и надломанный кончик со множеством зацепок. Третьего удара она уже ожидала и получила от девочки лет шестнадцати, не старше. Голубоватые волосы, приятное глазу лицо и золотистые глаза выдавали в ней кровь вэйшей, что было довольно удивительно. Этот народ не отличался любовью к обитаниям в плохих условиях, среди бедняков их не встречалось, и даже среднеобеспеченные представители любящего роскошь народа были редкостью. Невероятно влюбленные в небо, приспособленные к магии воздуха, обожающие идти вверх и забираться на вершины не только в прямом смысле этого слова, они рвались в элиту, и не останавливались ни перед чем. Вэйши принимали роскошь как должное и не намеривались довольствоваться тем, что имеют. Там, где зэмэски брали нахрапистость, хитростью, количеством и способностью отыскать кучу знакомых, которые помогут, если надо, вэйши предпочитали оставаться упорными одиночками. Говорили, что если у представителя этого народа есть руки и ноги, а голова еще покоится на плечах, то дорогу ему переходить не стоит.

Впрочем, одиночками они назывались скорее сгоряча, так как охотно заводили семьи. Женщинам вэйшей нравились человеческие мужчины, но Рэ никогда не слышала, чтобы кто-то из них опускался до бедняков. Полукровок-вэйшей встречалось немало, семьи зачастую были крепкие, почти никогда не имеющие более одного или двух отпрысков, в которых родители вкладывали душу и все, что у них имелось. Предположить, что беременная вэйша не могла себя обеспечить, или страдала в нищете без мужа с маленьким ребенком было можно, но после, все годы, да еще и с дочерью, она продолжала мучиться и голодать? Этого быть просто не могло.

Хоть перевертыш и жалела беднягу, скорее всего, по непонятной причине брошенную родителями, но и принимать удары она тоже не хотела. Женщина играючи ушла от удара и едва удержалась, чтобы не показать расстроенной голубоволосой язык. Пожалуй, подобные шалости были Рэ уже не совсем по возрасту.

Дети не понимали, что происходит, очередные их атаки, которые они в этот раз решили провести одновременно, снова завершились ничем. Полукровка слышала, как разрезается воздух, она видела по движениям, по взглядам противников, по теням, куда должен прийтись удар и избегала столкновения с оружием. Ребятня чаще всего метила в спину, по ногам и рукам, и при этом совершенно не желала бить в голову или по шее. Вероятно, их главная цель состояла в том, чтобы обездвижить противника, оглушить и напугать, но никак не убить. Дети не желали причинять особого вреда тем, кого обкрадывали и что-то подсказывало Рэйаре, что если бы она не заметила воришек, то и вовсе бы не узнала, что у тех имеется оружие, которым они не прочь воспользоваться. Может, на наименее людной улочке Рэ быстро ударили бы по хребту, вытащили все, что можно и убежали быстрее, чем женщина трижды моргнула.

В этот раз планам детей не суждено было сбыться.

Мальчишка из тех, кто предпочитал сначала поговорить, поспешил своим друзьям на подмогу. Деревянные палки, пусть и с шипами, скорее веселили женщину, а вот нож, поблескивающий в тенистом переулке серебром, вызвал в душе тревогу. Не потому, что в самом деле мог причинить вред – от него исходил обычный запах железа – но потому, что внешне он походил на настоящее оружие. А значит, как минимум один из компании был готов переступить некую грань. Ту, после которой пути назад уже нет.

Рэ оскалилась и, сморщив нос, повернулась в сторону спешившего резать.

– Не надо, это слишком! – девочка из болтунов безрезультатно крикнула своему приятелю, – Пусть уходит!

Говорить, пока у нападавших в руках есть оружие, полукровка не собиралась. Конечно, у нее намного больше опыта, раза в два, а то и три. Невероятная удача, и та не поможет детенышам. Они сами напросились на полезный жизненный урок и должны получить его.

От удара, в который мальчишка вложил немало сил, Рэ предпочла просто уйти. Она увернулась еще раз, затем еще, наклоняясь, отступая или быстрым движением отводя руку человека в сторону от себя. В некоторой мере небольшая драка была полезна и пришлась скучавшей в таверне перевертышу по душе. Она веселила, она вселяла уверенность, разогревала. Без полноценной охоты, без сражений – ведь нельзя же таковым считать атаку глиэмезов, которых Фэ уничтожил за пару минут – и без трепета в душе во время вот таких стычек с грабителями жилось слишком серо. Братья практиковались вместе с ней, порой Рэ встречала весьма достойных противников среди свэтов, а пару раз и среди людей, но никто из них не пытался ее в самом деле убить. В последнее время, конечно же, и если не узнавали о происхождении. Кроме этого мальчишки.

Скорее всего, ребенок понимал, что делает, он не боялся, полукровка не чувствовала страха и не видела, чтобы пальцы юнца дрожали. Мальчишке нравилась власть, мнимая, та, которую давало оружие. Нравилось чувствовать себя победителем, а Рэйара смеялась над ребенком в голос и продолжала выводить его из себя ловкими уклонениями в стороны.

Веселье закончилось, когда Рэ, успев сначала ударить по руке мальчишку с добошипом, выбив его оружие, а после отпихнуть ногой хозяина ножа, получила первый и очень ощутимый удар по спине от полу-вэйши. Палка упруго прошлась вдоль всего позвоночника, между лопаток, до самой шеи. Мелкие щепки впились в кожу, распарывая ее, а какой-то выступ на деревяшке пришелся в верхнюю половину тела. Женщина упала на колени, завывая от боли. Никто не обратил внимания на такую реакцию.

Отбросившая палку и поднявшая оружие товарища голубоволосая девчонка решила добавить перевертышу болевых ощущений и со всех сил ударила Рэ по задней части бедра. Изрядно обломанные за время использования шипы прорвали дорогой сердцу плащ, штаны и впились в плоть. Стружка, топорщащаяся во все стороны, распирала кожу, цеплялась за нее, проникала глубже и причиняла нестерпимую боль. Быстрая регенерация никогда не спасала от ощущений.

Рэйара снова закричала, переходя на пронзительный вой. Никто не спешил женщине на помощь. В Нижнем городе жители занимались своими делами и никакие местные разборки не имели для них значения. Потому, что горожане опасались мести? Или потому, что поддерживали воришек?

Мальчика с ножом шумно дышал, ему не хватало объема легких, чтобы долго драться. Ни дня не обучающийся искусству войны, но крепкий для своего возраста и полагающийся на товарищей