толпу. По инерции бежавший последним зомби наделся головой на выставленный мной меч. Дальше начали работать инстинкты и искусство фехтования, которые я отрабатывала годами. Мой мозг отключился от страха и других чувств, я работала только на поражение. Через минуту мое сиреневое пальто стало багровым, а вокруг лежали изрубленные тела.

Безрукое тело зараженного приближалось к ребенку. Я пропустила его, он был в нескольких шагах от мальчика. Нащупав в кармане пистолет татуированного, я достала его правой рукой и, прижав плотно к животу, смогла перезарядить и выстрелить в зомби. Пуля попала ему точно в затылок, мертвец упал в нескольких сантиметрах от ребенка, смотрящего на юг.

– Дима, шагай вперед, но не поворачивайся, а я пойду за тобой! – задорно сказала я, надевая протез на место. Обернувшись, вдали я увидела целое море людей, затекающее на дорогу, по которой мы пытались уйти, и все они бежали за нами.

Я достала телефон и набрала Семенова.

– Если ты через минуту меня отсюда не заберешь, я приду к тебе и съем твой мозг! – крикнула я в трубку и от злости выбросила телефон в поле.

Телефон еще не успел погрузиться в грязь, как из-за пригорка, дымя выхлопными трубами, к нам навстречу выпрыгнул военный автомобиль.

– Военная машина! – закричал Дима и повернулся ко мне, показывая ручкой на машину.

Пулемет, установленный сверху броневика, загрохотал, исторгая из себя огромные пули. Обернувшись, я увидела, что толпа зараженных превращалась в фарш от попаданий крупного калибра, который, прошивая всех насквозь, разрывал тела в клочья.

Автомобиль остановился в метре от нас. Четверо солдат выпрыгнули из заднего отсека, окружив машину. Один из них, увидев гору трупов, прошелся до моего места боя.

– А этих кто убил? – спросил он.

Семенов и Настя вылезли из броневика последними.

– Я так понимаю, их настигла кара небесная! – крикнул Семенов капитану и, подойдя, обнял меня.

* * *

После всего случившегося я пару недель пребывала в шоковом состоянии, заливая в себя алкоголь, пока Настя не сказала, что Диму наконец-то определили в детский дом, и он покинул больницу.

– А где его родители? – поинтересовалась я.

– Семенов сказал, что мальчик единственный, кто выжил из всей зоны отчуждения, и то благодаря тебе, – ответила Настя.

– Тебе братик не нужен? – спросила ее я.

– Вы о чем, Гала Каримовна? – переспросила недоумевающая Настя.

Я позвонила своей клиентке, жене заместителя министра социальной политики, и попросила помочь мне усыновить ребенка.

Когда мы на своей «Победе» приехали в детский дом, куда поместили Диму, дети, особенно мальчики, окружили машину и, рассматривая, стояли, зачарованные блеском хрома от бамперов, ручек и дисков.

Поднявшись в комнату к Диме, мы застали его сидящим на кровати с потухшими глазами.

– Дима, ты пойдешь со мной? – спросила я.

Услышав мой голос, он поднял глаза и посмотрел на меня.

– Ты опять спасешь меня, ангел? – спросил он.

– Надеюсь, мне больше не придется этого делать, – ответила я и обняла его.

Мы уже не могли жить в большой однокомнатной квартире, мне пришлось купить загородный дом. Теперь мы жили все вместе и даже с Семеновым, которому приходилось добираться на работу на час больше, но тот факт, что у нас с ним появилась отдельная спальня, заставил его пойти на такие жертвы.

Дима оказался смышленым и неприхотливым ребенком. Он вырос в глухой деревне и был вполне самостоятельным. Настя души не чаяла в Димке и практически все воспитание и заботу о нем взяла на себя, хотя потискать Диму или позаниматься с ним я тоже любила.

Настя съездила в зону отчуждения, куда я ее отправила, и привезла две большие сумки. В одной из которых лежала записка с текстом: «Мне повезло встретить тебя, ты буквально отрубила меня от прошлого. Я взял часть денег, чтобы устроить свою жизнь, и запомнил, кому я должен их вернуть, с остальными деньгами разбирайся сама. Уверен, что ты выживешь в этой схватке со смертью».

Теперь у меня было двое детей, которых я не рожала. Семенов тоже очень любил Настю и Диму, но хотел завести своего ребенка, которого я ему пообещала сразу после свадьбы, которую мы организуем через три месяца.