class="p1">— Очень, очень предусмотрительно, — пробормотала я, чувствуя к Рейвену смесь благодарности и раздражения. — А где Минди?

— Здесь, миледи! — Из глубины кухни выскочила горничная, на ходу вытирая покрасневшие руки о накрахмаленный передник. — Святые угодники! Что же мы будем делать со всей этой оравой?! У вас же нет никакой практики, миледи! Только занятия с Карлом.

— Будем импровизировать. А ещё будь готова, что сегодняшний приём может затянуться далеко за полночь. Так что запасись терпением и постарайся сохранить дружелюбное выражение лица. Этим людям и плохо. А если они ещё будут видеть наше недовольные и усталые рожи, то и вовсе потеряют всякую надежду. И давай обойдёмся без твоих любимых цитат из «Слова». Это мы привыкли к тебе, а их это может напугать.

— Поняла-поняла. — Горничная быстро, как китайский болванчик, затрясла головой. — Буду тише воды, ниже травы.

Я подхватила юбки и понеслась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и пропуская мимо ушей ворчание ковровой дорожки.

В спальне я метнулась к туалетному столику, судорожно выдвигая ящички и перерывая их содержимое. Заколки, ленточки, гребни летели во все стороны.

— Да где же она…

— Что вы ищете, миледи? — встревоженно скрипнуло зеркало.

— Инструкцию от Грома! Помнишь, пергамент? Такой старый.

— А-а, тот, что вы в прошлый раз в карман платья сунули и забыли?

Я замерла, хлопнув себя ладонью по лбу:

— Точно! В кармане!

Метнувшись к шкафу, я принялась судорожно перебирать платья, пока не нащупала в кармане знакомый шершавый пергамент. Опустилась на пуфик и развернула его трясущимися руками. Буквы плясали перед глазами голубоватыми пятнами, не желая складываться в текст.

— Да стойте же на месте, растудыть твою налево! — прошипела я сквозь зубы.

Замерев на долю секунды, буквы сложились в читаемые строки: «Сказавший слово заключил договор. Заключивший договор следует ему. Даже если сам не знает об этом».

— Это, конечно, очень здорово и глубокомысленно, — пробормотала я. — Но при чём тут исполнение желаний? И как их исполнять? Ты же инструкция, твою ж мать, а не трактат по метафизике!

Буквы снова расплылись, потекли, закружились в гипнотическом танце. Потом медленно, словно нехотя, сложились в новый текст: «Исполнение желания — это путь. Ответственность за прохождение пути и результат лежит на желающем. И цена пути у каждого своя».

Я перечитала дважды, силясь понять.

— Ничего не понятно, но очень интересно. То есть моя работа заканчивается там, где люди сами принимают решения следовать моему совету или нет?

Вместо ответа буквы расплылись, а пергамент сложился обратно квадратиком.

— Чудесно. Просто замечательно. Спасибо, Вилли, за ясные инструкции. Яснее некуда.

Я судорожно втянула воздух носом, кляня в душе гнома, который подсунул мне эту бесполезную бумажку. Машинально сунув её в карман юбки, я выскочила из спальни и направилась по коридору к лестнице.

— Мой вам совет, леди Эвелин, — проходя мимо зачарованной двери, услышала я насмешливый голос Ха-Аруса и остановилась, — если действительно хотите понять, что нужно этим людям, поставьте зеркало за их спиной.

Надо же, очнулся! Прошло несколько месяцев с того момента, как я говорила с этим невидимым жильцом дома, и всё это время он молчал. Честно говоря, я даже на какое-то время забыла о его существовании.

— Какое ещё зеркало?! — недоумённо выдохнула я.

Цепи гулко звякнули о паркет, словно Ха-Арус ворочался в своём заточении.

— То самое зеркало, — из-за двери донеслось полубезумное хихиканье, от которого по спине мазнуло холодом, а на руках приподнялись волоски, — которое наш дорогой Брюзга спрятал в дальнем чулане под лестницей.

Я нахмурилась. Точно! Когда мы въехали в этот дом, Брюзга показал зеркало, которое стояло в гостиной. Тогда он сказал, что оно имеет свойство показывать людям болезненные и неприятные воспоминания из их жизни в самый неподходящий момент. Во время уборки он убрал его в чулан, чтобы оно случайно не напугало меня или моих слуг.

— С ума сошёл?! — возмутилась я. — Чтобы у посетителей случилась истерика, если они вдруг увидят своё прошлое?

— Дело ваше, леди Эвелин. Однако зеркало покажет истинное желание человека. А если вы доверитесь магии, то исполнить его будет в сотни раз легче. В конце концов, — он издал звук, похожий на философский вздох, — это не вы выбирали Призвание. Оно выбрало вас.

— Несуразица какая-то, — неуверенно пробормотала я и поспешила в гостиную. На задушевные разговоры с таинственным узником зачарованной комнаты у меня не было ни времени, ни желания.

В гостиной Брюзга вовсю колдовал над интерьером. Мебель хоть и ворчала из-за смены обстановки, но всё же послушно передвигалась на указанные домовым места. Изящный круглый столик на резных ножках встал в центре комнаты. Мягкие кресла с подушками расположились друг напротив друга, а диван отполз к стене.

— Брюзга, — сказала я домовому, — нужно ещё поставить сюда зеркало, которое здесь раньше стояло.

Он ошарашенно заморгал.

— Миледи, вы уверены? Это опасная штука. Люди могут увидеть то, что не должны. Вы же знаете, что если в него долго смотреть…

— Оно нужно мне. Мы поставим его так, чтобы посетители сидели к нему спиной.

Домовой озадаченно почесал пятернёй затылок и пожал плечами. Через пять минут он и Карл притащили в гостиную старинное зеркало в золоченой раме с херувимчиками и пристроили на стену, в аккурат за креслом посетителей.

Глядя на него, я ощутила смутную тревогу. Поверхность стекла была тёмной, почти чёрной и отражало комнату, будто через мутную воду.

— Миледи, — в дверях гостиной появился Томас, — полчаса прошли. Приглашать первую посетительницу?

Я глубоко вдохнула, разгладила юбки дрожащими руками и натянуто улыбнулась:

— Приглашай.

Первая посетительница, Марта Хоулис вошла в гостиную робко и неуверенно, будто боялась, что её вышвырнут из дома, так и не сказав доброго слова. Она была полной, рыхлой и с красными, распухшими от постоянной работы в воде руками. Некогда синее платье вылиняло до неопределённого цвета и было аккуратно заштопано в нескольких местах. Волосы скрывал чистый, накрахмаленный платок.

Посеревшее от бесконечной усталости лицо было испещрено глубокими морщинами, а под покрасневшими глазами залегли тёмные круги.

— Присаживайтесь, Марта. — Я указала на кресло, стараясь говорить, как можно мягче. — Чаю?

— Н-не откажусь, миледи.

Женщина осторожно опустилась на самый краешек кресла, явно боясь испачкать дорогую обивку. Красные руки нервно теребили край передника.

Пока Минди наливала чай и