— Что? — ноздри орлиного носа начали раздуваться, а кулачки сжиматься. — Я — чистокровный маг, а вот ты — пустышка, — выпалил он на одном дыхании.

Пётр мысленно обрадовался, что в гостиной никого, кроме них, не было. Не хватало ему свидетелей, как какой-то мелкий пацан его оскорбляет. Своих однокурсников хватало.

«Хотя чего тут оскорбительного? Просто констатация факта. Пустышка и есть».

Вслух же он сказал другое:

— Чистокровные семьи всегда держатся вместе. Мы все друг друга знаем и помогаем по мере возможностей.

— Мне помощь не нужна.

— Что-то я не заметил вокруг тебя толпы друзей и советчиков, когда эти трое тебя загнали в угол.

— Я Лукиани, и этим всё сказано, — прошептал не столь уверенно, как раньше, Флориан и шмыгнул носом. — И никто не хочет со мной дружить. А дядя Энрико не захотел забрать меня домой на каникулы.

— Может, он не смог? И может, не твоя фамилия причина того, что у тебя нет друзей?

— А что тогда?

— Твой характер, манеры или поведение. В любом случае, ты прав, — Пётр чуть склонил голову набок, — ты достаточно взрослый, чтобы справиться со всем этим самостоятельно.

Он кивнул на прощание и резко развернулся, но не успел сделать и шага, как услышал едва слышное извинение. А потом вопрос, которого никак не ожидал:

— А ты правда видел Рогову?

— Да, — бросил Пётр, не оборачиваясь. В душе он был доволен, так как рыбка клюнула на приманку, хоть и не так, как он ожидал.

— Ты можешь рассказать, какая она? — в глазах паренька загорелась надежда. Он тряхнул темными кудрями, которые давно уже было пора подстричь, чтобы локоны не попадали в глаза. — Она дружила с моим отцом. Он умер до моего рождения. А он и Риджи были лучшими друзьями. Так говорит дядя Энрико. Еще бабушка и остальные в семье. Они много рассказывали о них, об их проделках и приключениях. Мне кажется, там много вранья, но вдруг часть из этого правда? Вот бы мне поговорить с ней. Я бы тогда точно знал, каким был мой отец — Лука Лукиани.

Бельский вглядывался в глаза мальчугана. Не так он представлял себе их беседу. Думал, поболтает о чем-то простом, расскажет всякие чистокровные пропагандистские бредни, и Флориан сведет его с дядей. А теперь всё стало как-то непонятно.

— Она же была здесь, на Балу. Я видел по сфере. Говорят, она помогла отцу выкрасть Анну из лечебницы. А еще, — затараторил мальчуган, — какая она? Ты же видел!

— Она особенная. Даже без магии. Ее глаза темны и печальны, но стоит лучику света попасть на них, как солнечные зайчики разбегаются в разные стороны. Она умеет улыбаться глазами, оставаясь внешне спокойной и невозмутимой. Но это бывает очень редко. В смысле, не часто она улыбается, — Пётр сам удивился, что разоткровенничался, но останавливаться не хотелось. — А еще она сильная. Очень сильная. Такая, что рядом находишься и чувствуешь, что, будь у нее хоть капля магии, согнула бы любого, коль на то была бы ее воля. Вот только нет у нее магии.

На несколько минут в гостиной воцарилась тишина. Каждый из студентов думал о чем-то своем, как и магистр, притаившийся в дверях. Мужчина даже боялся вздохнуть, чтобы не спугнуть Бельского. И хотя маг знал, что подслушивать нехорошо, но ничего не мог с собой поделать.

Магистр Егор Березкин поставил следилку на комнату Бельского и Ветрова, полагая, что сможет разговорить одного из них о Рид. Но тут даже не пришлось придумывать, как начать разговор. Пётр всё выложил сам. Просто стой и слушай.

— А это правда, что она со Свеном Олбу? Ну, что шуры-муры мутят? — нарушил тишину Флориан.

— Не знаю. Но надеюсь, что нет. Он ей не подходит, — быстро ответил Бельский. — И вообще, тебе рано женщинами, в смысле девушками интересоваться.

— Бабушка тоже так говорит. Вы с ней, случайно, в лото по выходным не играете? — ехидно поинтересовался младший Лукиани и отступил на пару шагов, опасаясь подзатыльника от нового знакомого.

— Нарываешься. Как и с теми пацанами. А они просто так не отстанут, такие не забывают.

— Так у меня теперь есть ты, — усмехнулся Флориан.

— Вот это оборот. Мы что, с тобой уже друзья? А дядя возражать не будет?

— Надо спросить. У бабушки, — хитро пояснил мальчуган. — Она как раз скоро позвонить должна.

— Ну спроси.

Не дожидаясь, пока его заметят, магистр Березкин тихонько отошел назад в коридор, чтобы звучным шагом войти в гостиную. Студенты с ним вежливо поздоровались и направились к лестнице.

«Сначала Рид, теперь сын Луки. Еще связи с Ветровыми. Не удивлюсь, если выяснится, что Бельский и со Свеном знаком. Хотя, учитывая их пребывание в Париже, все может быть. Что-то слишком много вокруг Петра магов из моего прошлого. К чему бы это? Совпадение или тщательно подготовленный план? А ведь Пётр именно планами и увлекается. Если всё это станет известно гвардейцам, боюсь, у парня будут проблемы. Надо бы за ним приглядеть».

От принятого решения на душе у Егора стало значительно легче. Он заботился о студентах как умел. Безопасность ребят и девушек была его приоритетом. Ведь для того он и стал магистром, чтобы помогать студентам, направлять их, оберегать от вмешательства в их жизнь безопасников и уж тем более гвардейцев.

«Если бы десять лет назад кто-то из магистров открыто встал на сторону Рид и Подозрительных студентов, кто знает, может, отец Флориана был бы жив».

А еще причиной, по которой Егор не пошел по стезе безопасников, была Рид. Не мог он искать доказательства причастности бывшей девушки к делам ее родителей. Не мог следить за ней, собирать улики, а потом сливать всю информацию начальству. Что может быть хуже: встречаться с любимой, а работать против ее семьи?

А семья значит для Роговых очень многое. Доказательством тому служил Бал Середины Зимы. Не пришла бы Рид на праздник в мир магии без веской причины. Без магии, без сил и влияния.

«Ведь не ради меня же она напомнила всем о себе».

Но и в ее сопричастности к преступлению Мака Егор не готов был верить.

«Рид не глупая и наивная дурочка. И прекрасно должна понимать о последствиях, которые теперь последуют. Так зачем она появилась?