бреду в сторону поселения. Вроде бы меня должны были ждать подружки. Чтобы продолжить песни да пляски. Но никого нет. Я почти добираюсь до деревни, уже вижу первые избушки.

— Вика! — окликает меня звонкий и незнакомый голос. С другой стороны, у опушки настоящего леса, стоит девушка в красном платье и машет платочком.

Вроде бы в лес мы должны были идти ближе к закату. Или я напутала эти их ритуалы? Хотя после встречи с божеством и в правду в голове полная каша и я в полной прострации.

Развернувшись, подхватываю юбки и почти бегу к ждущей девушке. Чем ближе я подхожу, тем сильнее меня охватывает неясная тревога. В оставшиеся пару метров сбавляю шаг. Девушка мне совершенно незнакома. Тех, что провожали меня к капищу, я уже знала и видела в деревне. А эту вижу впервые.

— А ты кто? — спрашиваю, останавливаясь в нескольких шагах от незнакомки.

— Неужто не узнала? — улыбается и ладонью проводит по лицу.

На моих глазах девушка преображается. Ахнув, прижимаю ладони к груди и пячусь.

— Куда же ты, подруга? — веселится.

— Ты не испортишь наш праздник! — выкрикиваю и, развернувшись, бегу обратно в деревню. Нужно позвать Гора и Лазаря.

Только вот бегу я на одном месте. Ведьма насылает своё колдовство, окутывает серым облачком и обходит меня. Направляет раскрытую ладонь с фиолетовым порошком и дует в лицо. Чихаю, кашляю, отряхиваюсь от песка, что проникает в нос и горло.

Мы обе слышим трубный гул горна. Мужчины выходят на охоту. И это тоже часть свадебного ритуала. Если женщины приносили дары богам из приготовленных блюд, то мужчины приносят в жертву животных, пойманных на охоте.

— Что ты сделала? — бормочу, всё тело чешется, хочется разодрать одежду, что мешает и колется.

— Великий князь убьёт свою любимую на охоте! — заявляет ведьма и улыбается широко.

— Не поступай с нами так, Яга! — кричу, вертясь вокруг себя и падая навзничь.

— Ничего личного, Вика. Но Белогор не заслуживает счастья.

Женщина свистит, и к ней подлетает ступа. Меня корёжит, всё тело ломит и горит. Мышцы гудят, кости ломаются. Голова раскалывается, и мир погружается в темноту.

Глава 36

Белогор

— Рад тебя видеть в добром здравии, брат, — улыбается конунг, хлопая по плечу.

— Здрав будь, — киваю хмуро.

Мы почти тридцать оборотов не виделись. И вряд ли Ярослав приплыл, потому что скучал. Тут явно личные мотивы. Страшится, что заберу его место. Только на кой оно мне сдалось, когда я своё уже нашёл?

Конунг величественно осматривает собравшихся, мой остров и раскинувшиеся вдали поля с сочной молодой травой. Одобрительно кивает. Сдержанно улыбается. К нам оборотень с ездовыми оленями подходит.

— Это Лазарь, мой будущий побратим, — знакомлю их, забирая за уздцы свой транспорт.

— Гой еси, Великий конунг, — бурчит волк.

— Невеста тоже оборотень? — прищуривается Ярый, бросая насмешливый взгляд на меня и специально вспоминая прошлое.

— Она человек, — отвечает Лазарь вместо меня. И весь подбирается, готовый броситься на защиту.

Ведьмаки редко вступают в брак с оборотнями и другими существами, у которых нет магии. Чтобы передать свои силы и тайны новому поколению колдунов. Да и Боги редко связывали оборотней с ведьмаками. Мой случай — исключение из правил мироздания.

Мы отделяемся от сопровождающих, Ярославу хочется осмотреть наш дом. Место, где мы когда-то росли вместе. Неспешно едем вдоль пляжа. Сворачиваем по тропе в поселение. Разговор не клеится, я мыслями сейчас далеко. Примерно там, где слышны девичьи песни и смех. Зараза моя в компании девиц к капищу идёт.

Хочется дёрнуть за уздцы и рвануть к невесте моей. Два дня будто два года тянулись. Как мог, нагружал себя эти дни. Старался быть подальше от этой зеленоглазой дьяволицы. К свадьбе готовился и Ягу искал, чтобы свести счёты с ведьмой.

— Я рад, что ты приехал, брат, — нарушаю слишком долгое молчание. Искренне говорю. Несмотря на наши прохладные отношения, скучал по родне. — Отдохнёшь с дороги аль присоединишься к охоте?

— Когда это я от охоты отказывался? — улыбается конунг. Да, по молодости часто мы с ним соревновались. Бахвалились перед предком, и никак Ярому не получалось меня переплюнуть.

— Так и думал, — хмыкаю я, направляя оленя к собравшимся селянам.

Ярослав осматривает скептически народ. Вижу, брату некомфортно с оборотнями идти охотиться. Не перед кем бахвалиться, разве что магию вход не пустит. Ведь волки всяко лучше людей охотники.

Нас отвлекают девицы, что с песнями да плясками возвращаются. Заходят через настежь распахнутые ворота. Угощают детвору остатками еды. Девичий щебет перебивает божественный звон волшебных гуслей Велеса.

Лазарь резко вскидывает голову, напряжение с побратима спадает. Оборотень ловит мой взгляд и улыбается. Мы оба знаем, что это значит. И ждали благословения нашего покровителя.

— Пора, — Данко подходит ближе и протягивает лук со стрелами. — Да благословит вашу охоту Святобор.

Кивнув, закидываю за спину колчан и натягиваю уздцы, сворачивая к лесу. За мной уходят селяне и свита конунга. Оборотни перекидываются в звериную ипостась и мчат по своим тропам.

— Приготовил уже дары невесте? Чем будешь зазнобу удивлять? — догоняет меня брат.

— Остров — чем не дар? — бросаю насмешливый взгляд, вижу недовольство и усмехаюсь. — Лучший подарок Заразе — комплект кухонной утвари. Всю посуду попортила, пока со мной воевала.

— Воевала? — переспрашивает Ярослав.

Киваю с кривой улыбкой, вспоминая, как раз за разом эта девица бросалась на меня то со сковородкой, то с чугунком. Да и не только на меня. Лазарю всю морду отбила. Огнянника в спячку отправила.

— Бесы, мне теперь не терпится с ней встретиться! — заразительно гогочет брат. — Я как знал, что ты о выкупе даже не почешешься, привёз с собой дары.

— Что ты там привёз? — напрягаюсь я.

Нас отвлекает волчий вой. Оборотни нашли добычу. Ярослав тянет за поводья и направляет оленя на звериный звук. Чертыхнувшись, устремляюсь за ним.

Меж деревьев мелькает рыжая шубка. Опешив, слегка отстаю. Отродясь на острове лисиц не было. Здесь только один хищник — медведь. Хотя я на охоту не выбирался, почитай, тридцать оборотов. Видать, появились и лисы.

— Видал, Гор? — Ярый останавливает свой транспорт и меня дожидается. — К бесам оборотней, словим рыжую? Будет для зазнобы твоей лисий