Я вспоминаю, как папа на прощание промямлил что-то похожее на «если что – звони». Но это явно не тот случай, когда стоит раскрывать родителям всю правду о моей командировке.

– Расслабьтесь, – отмахиваюсь я, – никому я на вас не пожалуюсь.

На самом деле мне просто не хочется возиться еще и с этим. У меня других забот хватает.

Инструктор заметно повеселел после моих слов. Он широко улыбается:

– Я рад, что мы друг друга поняли! И, Мила, раз на то пошло, может, тогда договоримся еще об одной вещи?

Я хмурюсь:

– Какой?

– Ты же сама понимаешь, что к занятиям по лыжам не подготовлена. Давай ты выберешь что-то другое?

– Но перевыбирать нельзя.

– В качестве исключения – можно. Только лучше выбрать что-то менее травмоопасное для тебя. Например, если ты не умеешь плавать, то в бассейн лучше не идти.

Понятно. Университет просто хочет замять инцидент. Впрочем, мне это только на руку. На лыжи я больше точно не вернусь.

– Наверное, я запишусь на ОФП, – пожимаю плечами я. Буду ходить вместе с Яном. Для меня сейчас это наилучший вариант. Осваивать новый вид спорта со второкурсниками – плохая идея, после вчерашнего я это поняла. Будь у меня побольше времени – тогда можно было бы попробовать. А так… я скоро уеду, зачем лишний раз напрягаться, если это все равно не поможет в моей работе.

– Отличный выбор, – одобряет препод. Еще бы, избавился от проблемной студентки. – Тогда выздоравливай, не буду тебе мешать.

Мужчина торопливо встает. Его визит вежливости был точно не по доброте душевной. Что ж, надеюсь, мне не влетит от начальника, что я не буду таскаться за Артуром на гору смерти. Как-нибудь без меня. Роман Александрович сам дал мне наставление не геройствовать, вот я и не геройствую.

Когда мне приносят завтрак – точно такой же, какой подали в рекреации – я съедаю его с неохотой, скорее из вежливости, чем от большого аппетита. Да и горло болит, ничего не хочется. Мне было бы неудобно возвращать медсестре полный поднос. Она так хлопочет о своих пациентах, я никогда не сталкивалась с таким отношением и отзывчивостью в больнице.

После обхода и еще одного замера температуры, врач радует меня новостью, что послезавтра меня уже могут выписать. Мне нужно будет только не забывать принимать выписанные лекарства и приходить на процедуры орошения горла минеральной водой, гидро-вакуумную терапию небных миндалин и гипокситерапию.

Врач замечает, как я морщусь, когда слышу о гидро-вакуумной терапии миндалин.

– Мила, у нас современное оборудование и самый виртуозный ЛОР, ты не будешь испытывать сильный дискомфорт от процедуры. К тому же тебе эта терапия очень поможет, ты же не хочешь бегать на промывание миндалин каждые две недели? А со здешними низкими температурами так и будет – легкое переохлаждение и ты снова наш пациент. Трехнедельная терапия сделает тебя более устойчивой к здешнему климату.

– Трехнедельная?! – вырывается у меня. За что мне такие страдания? Ладно орошение, но когда лезут к моим гландам…

– Мила, придется потерпеть. Когда ты увидишь результат, еще спасибо скажешь, а в следующем году сама попросишься повторить лечебную терапию.

– А что вы третьим назвали? Гипсотерапия?

Врач добродушно смеется:

– Да-да, загипсуем твои миндалины, чтоб холодный воздух на них не попадал. Гипокситерапия по-другому называется «Горный воздух». Это такой метод лечения, когда поочередно вдыхаешь обычный воздух и воздух, обедненный кислородом. Несколько минут вдыхаешь один, несколько минут – другой. Твой организм запустит резервные восстановительные механизмы из-за искусственно созданной нехватки кислорода. Грубо говоря, организм самостоятельно бросит силы на восстановление здоровья.

– Поняла, спасибо.

Обед мне снова приносят в палату. Боятся, что не все осколки в рекреации убраны. Но завтра я смогу вернуться туда и насладиться умиротворением.

Когда медсестра уносит поднос, в дверном проеме появляется Элла.

– К тебе можно? – уточняет девушка.

– Входи, – я не могу сдержать улыбки. Наконец-то появилась возможность с кем-то поговорить, а не переключать каналы. Свой смартфон я оставила в шале, чтобы не потерять его на лыжах. Раз уж Элла – первая, кто решил меня навестить, попрошу ее принести мне его в следующий раз.

– Я принесла гранатовый сок, – девушка ставит стеклянную литровую бутылку на прикроватную тумбочку и садится на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, ничего серьезного.

– Когда я узнала, что двое студентов потерялись во время спуска, почему-то сразу подумала на тебя. Как тебе удалось затащить с собой в компанию Артура?

Я пересказываю соседке вчерашние события и упоминаю о сегодняшнем завтраке с Кристиной. Элла слушает меня, не перебивая, только ее брови то хмурятся, то разглаживаются. Единственное, что я упускаю в своем рассказе, так это момент с поцелуем. Я в принципе не уточняю, что мы с Дьяконовым залезли в один спальный мешок. Ни к чему эти подробности. Вероятно, Элла меня только осудит за него.

– Хорошо, что все обошлось, но больше не занимайся экстримом. Артур того не стоит. А насчет Крис… – девушка отводит глаза и мрачнеет. – Я навещала ее вчера вечером, еще до того, как вас с Дьяконовым привезли. В начале разговора что-то триггернуло ее, и она забилась в истерике, начала оскорблять меня. В общем, ты справилась лучше меня и узнала, что хотела, без моей помощи. Я думала, что она по старой дружбе пойдет со мной на контакт, станет откровенничать. Но Кристина смотрела на меня взглядом дикого волчонка. Ее состояние…

– Пугает? – подсказываю я. Именно такая реакция была у меня самой.

Элла печально вздыхает.

– Да, оно пугает. Я не смогла долго находиться рядом с ней. Это так странно. Я знала Крис еще ребенком, мы играли в шпионов в бабушкином яблоневом саду, придумывали планы по захвату сладостей. Она была моим прикрытием – таскала со стола пирожные и меренги, якобы для себя, а потом приносила их мне. Я старалась все съесть быстро и не оставить крошек у рта или на платье, чтобы не спалиться.

Мы обе улыбаемся. Все-таки, в детстве было гораздо проще. И проблемы были куда более решаемы, чем сейчас.

– Так значит, Артур герой, а дело с подозрительным пивом можно считать закрытым? – Элла возвращает свой привычный тон.

– Думаю, да. Если еще и произошедшему в бане найдется логичное объяснение, то у меня больше