начинают дрожать мои губы. — Я, пожалуй, пойду.

Поднимаюсь. Фридман тут же оказывается рядом.

— Лиза, ну что за истерика? — укоризненно качает головой. — Я же тебя ни разу не обидел. И никогда не обижу. Мои намерения чисты.

— Вы же в отцы мне годитесь! — морщусь я.

— Это не имеет значения. Ты уже взрослая. Девушка. Даже женщина. Возраст — это просто цифры.

— Давид Русланович, — заставляю себя смотреть в его похотливые глаза. — Вы предлагаете мне стать Вашей любовницей за эту квартиру?

— Зачем так грубо, Лизочка?

— Ну Вы же не жениться на мне собираетесь!

— Верно.

— Получается, я должна стать Вашим маленьким грязным секретом? — меня вдруг выносит на эмоции. — Вы в своём уме?! Я была о Вас лучшего мнения!

Хочу убраться отсюда, но Фридман хватает меня за плечи и силой прижимает к своей груди.

— Зачем же так нервничать, Лизочка?.. Глупенькая, ведь я — твой шанс! Я готов положить мир к твоим ногам!

Его мерзкие руки тискают меня, пытаются обхватить лицо и повернуть так, чтобы получить доступ к губам. Я выкручиваюсь, опустив подбородок к груди, брыкаюсь, кричу. Горловина моей футболки рвётся, плечо оголяется. Мужские губы оказываются на плече, а пальцы больно сжимают волосы на затылке. Дёрнусь — и клок волос окажется в его руке.

— Отпустите... Отпустите!

— Папа! — внезапно раздаётся голос Ильдара.

И тут же слышатся шаги. Фридман не успевает от меня отпрянуть.

— Что тут за херня? — восклицает Ильдар, направляя на нас камеру телефона. — Пап, ты что делаешь? А как же память о моей матери? А как же твоя публичная жизнь? Ты что, спишь с малолеткой?! Вдруг кто-то узнает?! Ой, как нехорошо!..

— Убери камеру, говнюк! — рявкает Фридман, делая шаг к сыну.

— Я говнюк? — Ильдар изображает удивление. Поворачивает камеру на своё лицо. — Всем привет, народ! Я — говнюк и сын Давида Руслановича Фридмана. Но если я говнюк, то он — отец говнюка. Правильно я понимаю? Такое огромное говни-и-ще!

— Хватит паясничать! Дай сюда!

Он пытается выхватить у Ильдара телефон, но тот ловко отпрыгивает и оказывается рядом со мной.

— Скажи на камеру, кто ты такая, — требовательно говорит парень, тыча телефоном мне в лицо.

Отпрянув от него, обнимаю себя за плечи. Слёзы градом бегут по щекам, я задыхаюсь...

Фридман бросается к Ильдару. Тот запрыгивает на стол и снова направляет камеру на себя.

— Ну как вам шоу, народ?! Нравится?

— Ильдар, удали видео! По-хорошему тебя прошу!

— Ох, папа... Умоляй меня лучше! — насмехается над ним парень. — Ты плохо стараешься!

Взбешённый Фридман дёргает его за ногу. Ильдар летит со стола. На секунду мне кажется, что сейчас он весь переломается или разобьёт голову. Но парень ловко группируется и быстро вскакивает на ноги.

— А это уже покушение на жизнь! — говорит он в камеру.

Его отец обходит стол, подбираясь к нему. Ильдар дёргается в другую сторону и вновь оказывается рядом со мной.

— Скажи всем «привет», Лиз!

Экран его телефона маячит перед моим лицом.

— Народ, это Лиза!

Какой народ? Что он несёт?

Сосредотачиваю внимание на экране. Там всплывают какие-то сообщения, стикеры разные... Прямая трансляция?

— Ты это видео сейчас удалишь! — наступает на нас Фридман. — Иначе я раздолбаю твой новенький айфон!

— Пап, ну какое видео? — язвительным тоном спрашивает Ильдар, вальяжно приобняв меня за плечи. — Я человек прагматичный. Сразу заливаю в сеть, чтобы ничего не потерять.

— В какую, к чёрту, сеть?!

— На своём канале транслирую. Ты знал, что у меня 700 тысяч подписчиков?

Кажется, вздрагиваем мы с Фридманом синхронно.

— Маленький ублюдок! — рявкает он. — Чего ты добиваешься?

— Твоего позора, пап! Всё для тебя!

Матерясь, Фридман вылетает из кабинета. Ильдар смеётся и кричит ему вдогонку:

— Пока эту трансляцию никто не засейвил, предлагаю тебе отдать мне то, что я просил!

Я хватаю со стола папку, припечатываю к груди парня.

— Вот твоя квартира! Заканчивай всё это!

Ильдар вырубает телефон.

— Ты чо, до сих пор не поняла, что дело не в квартире? — сатанеет его голос. — Мне информация нужна. И пока он её не даст, я буду вирусить эту трансляцию. Через неделю пол-России будет знать о грязной связи Фридмана и сиротки Лизы.

— А как же я? Ты ведь меня сейчас опозорил!

Ильдар не отвечает и выходит из комнаты.

Как я могла доверять ему? Он такой же, как Дан! Сволочи оба!

Ильдар вдруг возвращается. На его лице больше нет самодовольного выражения. Засунув телефон в карман, силой впихивает мне в руки папку, сжимает мои плечи и наклоняется так, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Иди на улицу. Там стоит такси. Садишься и ждёшь меня. Поняла?

— Да пошёл ты! — шиплю я, скидывая его руки. — Вместе со своим папашей! Вместе с этой квартирой! — швыряю папку на пол.

— Лиз, тебе нельзя сейчас домой. Я тебя спрячу.

Господи... Что?

— Ты же обещал мне безопасность! — бросаюсь на него, бью кулаком в грудь.

Тут же взыв от боли, начинаю рыдать ещё сильнее.

— Ну прости... прости... — пытается поймать меня Ильдар. — Я тебе потом всё объясню. Иди в машину, Лиз.

Я выбегаю из кабинета и, ничего не видя перед собой, несусь к выходу. К счастью, дверь открыта, и Фридман-старший не попадается мне на пути.

Лифт... долгожданный глоток свежего воздуха...

Зубы стучат. Лицо и шея мокрые от слёз.

Вижу у подъезда такси. Прохожу мимо.

Футболка порвана, куда я в таком виде?

Обняв себя руками и прикрыв грудь, слепо иду вперёд, желая убраться отсюда поскорее. В голове просто не укладывается, как я могла оказаться в такой ситуации.

Рядом останавливается машина. Из неё вылетает Ильдар и прижимает к своей груди.

— Лиз, ну прости меня, — шепчет он. — Сядь, пожалуйста. Я всё тебе объясню сейчас. Ты поймёшь. Пожалуйста, Лиза! Тебе нельзя сейчас домой. Именно туда он и явится, решив, что ты была со мной заодно. Поверь, ты не захочешь узнать, как он получает то, что ему никак не достаётся. Церемониться с тобой он больше не будет. Ну что ты сделаешь? Полицию вызовешь? Да у него всё проплачено везде!

Не шевелюсь. Сил на сопротивление нет.

Его отца я очень боюсь. Ну что я могу против него?

Ильдар сажает меня в машину, и я позволяю ему себя увезти.

Глава 30

Дан

Я понимаю, ей нужно остыть. Переварить, подумать. Прокрутить в голове то, что у нас было. И увидеть мою искренность.

Но, бл*ть, сколько потребуется на это времени?

К двенадцати дня меня уже потряхивает, и я берусь за телефон.