— портал открылся сразу. Марево задрожало в двух шагах. Я заглянул внутрь — та же картина: горящая техника, трупы, пепел. Всё как было.

— Видишь? — сказал я деду. — Работает! Но только здесь. А там — нет.

Дед почесал затылок.

— Похоже, Вася, открыть можно не везде, а только в определённых местах. Где ткань реальности тоньше, что ли.

Я не верил. Решил проверить. Оттащил прибор ещё метров на пятьдесят в сторону, включил — глухо. Ещё на двадцать — та же история. В итоге мы потратили на эксперименты почти час, перетаскивая прибор туда-сюда, и в конце концов выяснили: радиус, в котором можно открыть портал, составляет примерно пятьдесят метров вокруг того места, где он открылся в первый раз. Дальше — пустота.

Я сел на землю, вытирая пот. Дед опустился рядом.

— Ну да, — сказал я горько. — Дикари поэтому и ходят в такую даль. Если бы можно было открыть портал где угодно, они бы таскали хлам прямо на свалку. А они топают чёрт знает куда…

— Значит, твой план… — начал дед.

— План Б, — перебил я, открывая заднюю дверцу УАЗа. — Пошли снаряды грузить.

Дед кивнул, но когда я подхватил первый снаряд, даже не пошевелился. Я посмотрел на него — он стоял, опираясь на палку, и тяжело дышал.

— Сил нет, Вася, — сказал он виновато. — Совсем нет. Прости, набегался, ноги еле волоку…

Я кивнул, он действительно устал, надо же, столько таскались. Поэтому напрягся, и потащил сам.

Первый дотащил до танка, залез на броню, положил, спустился в люк, перехватился, опустил, поставил на место в боеукладке. Второй так же, потом передышка, глоток воды из фляги. Третий — и я понял, что больше не могу.

Руки дрожали, ноги подкашивались, перед глазами плыло. Я опустился на землю прямо у гусеницы и закрыл глаза. Три снаряда из двадцати. Остальные семнадцать — в УАЗе, и сил на них нет.

Дед подошёл, сел рядом.

— Отдохни, Вася.

Я посмотрел на часы. Стрелки показывали, что на три снаряда ушёл час. Час адского труда, после которого я еле дышу. Если продолжать таким темпом, я не справлюсь и до завтрашнего утра. Нет, тут надо что-то думать.

— Дед, — сказал я, поворачиваясь к нему. — А что, если выехать прямо сейчас?

— Куда? — не понял он.

— В степь.

— Это и есть план Б?

— Ну типа того. Я сяду за наводку, ты за рычаги.

Дед посмотрел на меня так, будто я предложил луну с неба достать.

— Я? За рычаги? Вася, я танк раньше лишь на картинках видел. Да и сил у меня…

— Обзор у наводчика слабый, только через прицел, — перебил я, уже разгоняясь. — Но места в башне много. Я могу совмещать: заходить в портал на месте командира, оценивать ситуацию, потом пересаживаться за наводку, стрелять и снова на место командира. А ты — только вести. Остановиться по команде. Развернуться. Справишься?

Дед молчал долго. Потом покачал головой.

— Не справлюсь, Вася. Я ж тебе говорю — сил нет. Рычаги эти, говорят, тугие. А у меня руки уже не те. Я и палку-то еле держу.

— Давай попробуем, — настаивал я. — Прямо сейчас. Проедем немного, посмотрим. Если не пойдёт — отложим. Что мы теряем?

Дед вздохнул, поднялся, опираясь на моё плечо.

— Ладно, уговорил.

Мы полезли в танк. Я помог деду забраться на место механика-водителя, сам устроился в башне. Двигатель завёлся с пол-оборота.

— Поехали, — сказал я в переговорное устройство.

Танк дёрнулся и медленно пополз вперёд. Дед вёл неуверенно, машина виляла, но ехала. Метров пятьдесят, сто.

— Молодец! — крикнул я. — Так держать! Теперь налево, плавно.

«Ударник» послушно развернулся, зарывшись гусеницей в жижу. Ещё немного вперёд, потом направо. Дед пыхтел, но справлялся.

Через двести метров он остановился. Я заглянул в его отсек — он сидел, откинувшись на спинку, тяжело дыша.

— Не могу больше, Вася, — сказал он хрипло. — Руки отваливаются. И сердце колотится, как бешеное.

Я спрыгнул вниз, заглянул ему в лицо. Осунувшееся, бледное, покрытое испариной. Но в глазах — гордость. Он сделал это. Он вёл танк.

— Отдохни, — сказал я. — Ты молодец. Справился.

— На десять минут хватило, — усмехнулся он.

— И это уже что-то!

Я вылез из танка, помог выбраться деду. Дед сразу «поплыл», прикрыв глаза, а я смотрел на башню «Ударника» и думал. Если дед может вести танк хотя бы десять минут, значит, в бою я должен успеть сделать пару выстрелов. А для этого нужно уметь наводить пушку. И заряжать. И всё это быстро.

— Потренируюсь пока, попробую, — сказал я. — Пока ты отдыхаешь, освою наводку.

Дед открыл глаза, усмехнулся.

— Давай, Вася. Только осторожно. Не взорви ничего.

Я залез обратно в башню, уселся на место наводчика, огляделся.

Передо мной — маховики. Два основных: один для поворота башни, другой для подъёма ствола. Слева — прицел, большой, с резиновым наглазником. Справа — рукоятка спуска, похожая на мотоциклетную ручку газа. Над головой — люк, через который можно высунуться для лучшего обзора.

Я взялся за маховик поворота. Башня медленно, с лёгким скрежетом, поползла влево. Я крутанул в обратную сторону — поползла вправо. Механизм работал плавно, но усилие требовалось приличное. Руки сразу почувствовали нагрузку.

— Так, — пробормотал я. — Теперь подъём.

Второй маховик двигал ствол по вертикали. Покрутил — ствол поехал вверх потом вниз. Понятно.

Я прильнул к прицелу. Внутри — перекрестие, шкала дальности, какие-то метки. Всё было незнакомо, но интуитивно понятно: центр перекрестия — туда и полетит снаряд. Остальное — поправки на расстояние, ветер, движение цели.

Я покрутил маховики, совмещая перекрестие с кустом на опушке. Башня двигалась, ствол поднимался, и через минуту я поймал цель. Куст был прямо в центре.

— Есть, — сказал я вслух. — Теперь выстрел.

Рукоятка спуска была под правой рукой. Убедившись что орудие не заряжено, я нажал, имитируя выстрел.

Теперь самое тяжелое — заряжание. Я вылез из кресла, подошёл к корме башни, где в укладках стояли снаряды, выглядевшие в своих пазах как маленькие торпеды. Я обхватил один, из тех что только что загрузил, попытался вытащить. Снаряд поддался не сразу, но после небольшого усилия вышел из гнезда.

Я прикинул, как его заталкивать в казённик. Затвор был открыт, внутри зияла чёрная дыра. Я поднёс снаряд, примерился. Он вошёл легко, почти сам. Я дослал его до упора, и он замер на месте.

— Так, — выдохнул я и снова уселся на место наводчика, прильнул к прицелу. Всё те же кусты, то же перекрестие. В принципе, ничего сложного, практики нет, поэтому долго всё, но если не тупить, то разок другой