голову набок, изучая её. Его янтарный глаз, казалось, светился изнутри любопытством.

— Русская, что ли? — спросил он буднично, без тени суждения, словно отмечал дождь на улице.

Она замерла на секунду, потом обречённо кивнула, опустив взгляд на свои грубые ботинки.

— Да… Мы из Владивостока. Переехали пять лет назад. Папа… хотел вернуться на историческую родину. — Она говорила теперь тихо, вся её прежняя напористость испарилась, обнажив что-то более уязвимое и настоящее.

— А я… я до сих пор иногда путаюсь, кто я.

Ин-хо молча кивнул, как будто это было самое понятное объяснение в мире. Он снова надел тёмные очки, и его лицо стало менее пронзительным.

— Меня зовут Ин-хо, — повторил он мягко. — Рад познакомиться, Розалинда-сси. Теперь, когда мы выяснили, кто есть кто, — он сделал лёгкий приглашающий жест, — веди. И объясни по дороге, что мне нужно делать. Без паники.

Сэбёк-хва (теперь для него — Розалинда) судорожно сглотнула, кивнула и, уже не хватая его за рукав, а просто показав путь, зашагала вперёд. Но теперь её шаги были не такими стремительными, а взгляд чаще блуждал по сторонам, избегая смотреть прямо на него. Но первый неловкий барьер был пройден. Она чуть приоткрылась — и между ними словно сократилось расстояние. Просто парень и девушка, идущие по важному делу. Ему — безразлично, ей — немного неловко.

— Там гримёрка, за поворотом. Нужно переодеться, сделать лёгкий макияж, чтобы лицо не пропадало под софитами, и выучить схему выхода. Это не сложно, просто слушай меня и смотри под ноги на подиуме. — она наконец решилась вновь посмотреть прямо на своего спутника.

Ин-хо кивнул. И пошёл рядом.

БЭКСТЕЙДЖ

Гримёрка оказалась не комнатой, а целым лабиринтом зон, выстроенных на скорую руку в глубине Galleria. Пространство делилось на сектора ширмами, стойками с одеждой и мобильными световыми панелями, от которых исходил холодный, яркий свет.

Слева — зона Eclipse. Там кипела работа, звучала строгая, но энергичная музыка: визажисты, хореографы, менеджеры, ассистенты сновали как муравьи. Девочки-айдолы сидели перед зеркалами в идеальных позах, кто-то тихо напевал партию, кто-то с закрытыми глазами репетировал движения, кто-то с помощью стилиста поправлял и без того безупречный костюм. У входа в их зону стоял суровый менеджер, без слов давая понять, что посторонним здесь не место.

Справа — зона девушек-моделей. Там царил другой, более бытовой и громкий хаос: модели переодевались за ширмами, стилисты бегали с утюжками и паровыми отпаривателями, ассистенты таскали коробки с обувью, выкрикивая номера. Воздух был густым от лака для волос, пудры и запаха горячего утюга.

И только в глубине, почти у самой бетонной стены, нашёлся мужской мини-островок — крошечная зона относительной тишины среди всеобщего шума.

Сэбёк-хва повела Ин-хо именно туда.

— Здесь, — сказала она, и голос её чуть дрогнул, выдавая остаточное волнение.

Она подвела его к небольшому «карману» backstage: одинокий стул, зеркало с лампами по краям, стойка с аккуратно развешанным костюмом, коробка с обувью под ним. На спинке стула висела самодельная бирка, на которой маркером было выведено: IN HO.

— Это твоё место. Переодевайся. Я сейчас приведу гримёра, — выдавила она и уже собралась развернуться, чтобы скрыться в суете, но на секунду задержалась. В её чёрных глазах мелькнуло что-то вроде желания что-то добавить, извиниться или предупредить. Но она не решилась. Просто ушла, растворившись среди людей.

Ин-хо спокойно снял кожаную куртку, аккуратно повесил её на единственный крючок и оглядел приготовленный для него лук:

Комплект 1.

Утончённый бунтарь: Широкие джинсы из чёрного денима (не синие!) идеального кроя, чуть укороченные, чтобы видеть чёрные, поношенные, но дорогие кожаные ботинки Dr. Martens (не кеды!). Верх — деконструированная джинсовая рубашка (не куртка) от марки вроде Y/Project или Maison Margiela. Она может быть неровно подрезана, с асимметричными полами, надета на голое тело или поверх той самой чёрной майки. Никаких жилетов. На шее — один тонкий серебряный панк-ошейник (choker) или просто кожаный шнурок.

Комплект 2.

Ностальгический шик: Классические прямые джинсы из необработанного (raw) синего денима, которые будут идеально сидеть по фигуре. С ними — простая белая футболка из heavy cotton (массивного хлопка) и сверху — короткий, boxy джинсовый бомбер (jacket) с меховым воротником из искусственной рыжей лисы. Обувь — чистые, белые кожаные кроссовки от Axel Arigato или Common Projects.

Он переодевался без суеты и лишних движений, будто делал это каждый день перед выходом на сцену. Вокруг него продолжали мелькать модели, ассистенты, стилисты, но он двигался в своём собственном темпе — ровно, спокойно, почти лениво, как будто шум и спешка его не касались.

Когда он уже застёгивал последнюю пуговицу, рядом снова появилась Сэбёк-хва — на этот раз с гримёром.

— Это он, — сказала она тихо, почти шёпотом, будто представляла куратору редкий и хрупкий экспонат.

Гримёр — женщина лет сорока с идеально собранным в тугой пучок седым волосом и проницательными глазами — оценила его взглядом, лишённым эмоций, но полным профессионального интереса. Она смотрела на его черты, кожу, кости — как скульптор на глыбу мрамора.

— Садись, — сказала она без предисловий. — Лицо хорошее. Много делать не будем.

Ин-хо сел перед зеркалом. Сэбёк-хва встала сбоку, скрестив руки на груди, будто охраняла процесс или не могла заставить себя уйти.

Гримёр работала быстро, уверенно, почти хирургично:

• Лёгкий матовый тон, чтобы убрать возможный блеск под софитами.

• Минимум коррекции тёмным тоном под скулами — чтобы усилить и без того выразительную линию.

• Капля жидкого хайлайтера на переносицу и верх скул — для того самого «свечения», которое ловит камера.

• Прозрачный гель, чтобы уложить и зафиксировать непослушные пряди волос, не меняя их естественной текстуры.

• Никакой подводки, никаких теней. Только лицо.

— Готово, — отчеканила она, убирая кисть. — Камеры тебя полюбят. Не испорть.

Сэбёк-хва кивнула, и в этом кивке было странное удовлетворение, будто это был комплимент лично ей.

— Теперь схема выхода, — сказала она, снова беря инициативу, чтобы вернуть себе ощущение контроля. — Пойдём.

Они вышли в узкий, полутемный служебный коридор, ведущий прямиком к закулисной части сцены. На бетонном полу белой малярной лентой была наклеена схема — линии, стрелки, крестики точек остановок. Выглядело это как план военной операции.

Сэбёк-хва присела на корточки, её розовые волосы упали на плечи. Она ткнула пальцем в одну из точек.

— Смотри. Вот твой старт. За кулисами, слева. Ты выходишь ровно после третьей девочки из Eclipse, как