тщательно занавесил окна. Разложил на столе бумаге и фотографии.

Итак.

Начнем с начала.

Будем исходить из того, что профессор говорил чистую правду. "Розеттский камень" существовал, он был настоящий. И фотографии тоже подлинные.

Нет, старик не мог обмануть его. Он видел "Монетку", он дотрагивался до нее. Быть может, его обманули? Подсунули фальшивку? Черта с два! Профессор раскусил бы подделку в два счета.

Камень исчез. Когда? Вчера, позавчера, десять дней назад — неизвестно.

"Кто убийца?" Неправильный вопрос, хотя ответ на него известен. Убийцу зовут Джеймс Хеллборн. А вот как зовут вора?

Кто его украл? Свои, враги, предатели — подозреваются все.

Подведение предварительных итогов можно считать завершенным.

Продолжим завтра с утра. Джеймс набросал небольшой список. С этим человеком надо немедленно встретиться. За этим — установить слежку. У этого придется попросить помощи — без раскрытия деталей, разумеется. А этого надо срочно разыскать.

А теперь спать, немедленно спать.

Утром в его дверь постучали.

На тропинке перед домом тарахтел армейский квадроцикл. Сержант ВМФ с грустным и усталым лицом копался в полупустой полевой сумке.

— Лейтенант Джеймс Хеллборн-джуниор, сэр?

— Совершенно верно.

— Распишитесь здесь, пожалуйста.

Хеллборн разорвал предложенный пакет и одним взглядом проглотил четыре строчки. "Строго секретно… желтый сигнал… предписывается… немедленно… круглая печать ".

— У вас еще много адресов, сержант? — поинтересовался Джеймс.

— Вы были последним в списке, сэр, — попробовал улыбнуться курьер.

Разумеется, ведь сердитая коммандер Хиггинс внесла его в список только позавчера.

— То есть я могу вернуться с вами в порт?

— Разумеется, сэр.

— Спасибо, сержант. Подождите буквально минуту, я только захвачу свой чемоданчик.

Глава 4. Западный ветер, отвратная погода

Джеймс Хеллборн не пропустил самое интересное. Когда он выходил из лифта, глазам его представилась прелюдия к скучному и весьма нелюбимому им действию — всеобщему построению. Мужчины и женщины в разноцветной форме — парадной, "кабинетной", полевой и рабочей — толпились вдоль всего причала, а офицеры и старшины пытались навести среди них некое подобие порядка. Другие строились прямо на палубах или броне своих кораблей — если размеры палубы такое позволяли. Хеллборн задумался — стоит ли искать свой корабль или же лучше отсидеться в одном из офисов. Прежде чем Джеймс нашел решение, где-то высоко над головой, чуть ли не под самым потолком Пещеры, ожили репродукторы.

— Внимание, всем внимание. Говорит гросс-адмирал Уэллинг. Леди и джентельмены, сегодня общего построения не будет. Всем смотреть на Восточную Стенку. Повторяю, всем смотреть на Восточную Стенку. Спасибо за внимание.

Едва голос по ту сторону репродукторов замолчал, как у Западной Стенки лязгнули створки гигантского прожектора. Тем временем солдаты и моряки, заполонившие причал, принялись устраиваться поудобнее. Кто-то садился на ближайший ящик или контейнер, кто-то оседлал орудийную башню своего корабля; но многие остались стоять. Хеллборн пожал плечами, поставил на бетон свой чемоданчик и повернулся направо. Лампы и фонари, освещавшие Пещеру, принялись постепенно гаснуть. А на Восточной Стене загорелся огромный — метров 60 на 30 — экран.

Это была новинка, впервые ее опробовали в прошлом году, на один из национальных праздников. Моряки остались довольны, но включали проектор нечасто, чтобы не отвлекать персонал от работы.

На экране появилась традиционная "девятка в кружочке", затем восьмерка, семерка и так далее. Потом загорелись большие буквы "ЗА ЧТО МЫ СРАЖАЕМСЯ". Без вопросительного знака. Через несколько секунд текст медленно сполз к нижнему краю экрана и оставался там до самого конца фильма. Из динамиков потекла какая-то незнакомая Хеллборну печальная симфония.

В первых кадрах показали Фрэнсисберг с высоты птичьего полета — или с высоты полета дирижабля. Потом на экране появились пирамидальные домики и древние замки, памятник отцам-основателям; и еще один групповой памятник; отдельные памятники Дрейка, Рэйли и других альбионских героев; мемориал жертвам Маклина; бесконечные ряды тепличных плантаций, зеленая граница джунглей; пирамиды — Вторая, Четвертая, Пятая… А вот и другие оазисы — Лизбетсвилль с его Аркой Победы и пирамидами Круглого Стола; Скоттенбург, в центре которого гордо возвышается Ось Земли; снежные скалы Нового Дувра; а вот одно из многочисленных горячих озер — и невероятный, прекрасный, кипящий гейзер, чьи брызги достают до самых облаков. А вот и бесконечная ледяная пустыня, и бредущий через нее караван. Стайка пингвинов у кромки льда, в небе кружатся поморники, на берег выползает морской леопард. Вот снова джунгли, и целая семейка неуклюжих броненосцев, ползущая по своим делам…

"Нет, это уже перебор, — заметил Хеллборн. — Они бы еще титаниса показали".

Он почти угадал — в следующем кадре появилась большая серая саблезубая кошка, вылизывающая своего детеныша.

"Точно, перебор", — подумал Джеймс. Но так думали далеко не все. Некоторые зрители в толпе всхлипывали — и не только девушки из тыловых служб.

Затем показались люди. Сотни людей, сотни лиц, сменяющих друг друга, мужчины, женщины, дети. Граждане Альбиона на городских улицах, у станков, на гелиевой вышке, на тепличной ферме, на борту китобойного крейсера…

В последнем кадре показали знаменитую "космическую" фотографию Альбиона, переданную с борта стратостата "Альбион-1" за несколько секунд до того, как связь была потеряна. Буквы "ЗА ЧТО МЫ СРАЖАЕМСЯ" снова переместились в центр экрана. А через несколько секунд экран погас.

— Это все, леди и джентельмены, — добавил голос по ту сторону динамиков. — Возвращайтесь на свои посты. Да хранит вас бог.

Джеймс Хеллборн подобрал свой чемоданчик и принялся протискиваться через толпу.

— Отличное решение, — услышал он краешком уха. — Видит бог, это гораздо лучше, чем длинные скучные речи. Хотя наш гросс-адмирал мог бы толкнуть зажигательную речь…

— Одна картинка стоит тысячи слов, — сказал кто-то в ответ, и Хеллборн при всем желании не мог с ним не согласиться. — И музыка классная, даже лучше национального гимна…

Были и другие голоса.

— Что же теперь будет…

— Кто бы мог подумать…

— Когда это все закончится…

— Когда? Еще ничего толком не началось…

Несмотря на широко распахнутые уши, самого интересного и важного Хеллборн так и не услышал. Ну что ж, раз на раз не приходится.

Пока Джеймс добирался до 11-го причала, толпа успела рассеяться. "Королева Матильда" стояла на том же самом месте, где он оставил ее позавчера. Бортовые люки были распахнуты, и на его глазах несколько последних моряков, только что смотревших фильм, исчезли в недрах корабля. Хеллборн собирался последовать за ними, но вынужден был отказаться от своих планов. На нижней ступеньке трапа сидели двое офицеров в рабочей форме и преграждали ему путь. Кто подумал "курили"? Нет, они выпивали. Разумеется, не алкоголь. Какой-то парообразный напиток из термосов.

— Доброе утро, господа, — вежливо поздоровался Хеллборн,