записал меня в маги, уверяя, что у него был такой друг, но умер от этого.

Вдруг меня случайно задели плечом.

— Осторожно! — вскричал я, заставив человека посторониться от неожиданности. Цветок чуть не соскользнул из моих рук, но благодаря кованным листьям основания я успел перехватить его.

Возле столба как раз был фонарщик, он уже забирался по лестнице, прислоненной к столбу, для зажигания фонаря, когда я окликнул его. Фонарщик устало обернулся и чуть не упал с лестницы от неожиданности.

— Это новый фонарь, его надо установить вместо масляного на этот столб. Нам больше не понадобится для него масло.

— Молодой человек… — заговорил фонарщик, едва сдерживая смех. — Я этим двадцать лет занимаюсь. И вот пока масло не нальёшь — света не будет.

— Не поджигайте, — все же попробовал достучаться до него я. — Попробуйте сначала так.

А в ответ наблюдал лицо мужчины полное сомнений, но видимо исключительно из любопытства он согласился и принял в руки цветок.

— А куда же масло? — спросил он сбитый с толку.

После замены конструкции на мой цветок он посмотрел на свои руки, которые десятилетиями каждый вечер таскали масло по всему городу.

— А что теперь делать мне?

Любое новое изобретение меняет не только вещи. Оно меняет человеческую жизнь. Я посмотрел на его руки, ещё пахнущие маслом, потом перевёл взгляд на спокойно сияющий фонарь.

— Пока делать то же самое. Только вместо огня будете будить свет. Кроме того, все остальные фонари пока прежние.

Фонарщик несколько секунд переваривал услышанное.

А я ещё раз внимательно осмотрел собранный фонарь, после чего осторожно снял его со стола. Лампа оказалась заметно тяжелее, чем я ожидал. Металлическое основание Грома было основательным, стеклянный лотос Светуса тоже добавлял вес, а внутри находился накопитель и моя лампочка. Некоторое время я пытался удержать конструкцию одной рукой, но быстро отказался от этой идеи.

Фонарщик вновь покачал головой.

— Красиво, конечно… Только не разобьётся?

— Не должен, — в надежде, что никто не станет проверять его прочность, ответил я.

Любопытных взглядов становилось всё больше. Несколько человек даже поднялись со своих мест и медленно пошли следом, словно сами ещё не понимали, зачем это делают.

Фонарщик медленно обошёл столб.

Очень осторожно провёл ладонью по металлическому основанию, потом опустил руки и долго смотрел на свои ладони. На ладони человека, который почти каждый вечер на протяжении многих лет носил по городу тяжёлые банки с маслом, поднимался по лестницам, поджигал фитили, а перед рассветом снова обходил улицы, чтобы погасить огонь.

— Я двадцать лет думал, что моя работа — это приносить людям свет… — негромко произнёс он. — А оказалось, я просто таскал масло.

Именно в этот момент тишину вечерней улицы разорвал громкий удар ставней.

В доме напротив окно распахнулось с такой силой, что деревянные створки ударились о стену, а из проёма почти по пояс высунулся растрёпанный мужчина в помятой ночной рубахе. Сонно щурясь, он сначала попытался разглядеть происходящее, затем поднял ладонь к глазам, защищаясь от неожиданно яркого света, и лишь после этого окончательно понял, что причиной его пробуждения оказался вовсе не рассвет.

Лицо мужчины мгновенно перекосилось.

— Вы там совсем с ума посходили?! — прокричал он так громко, что его голос эхом прокатился по всей улице. — Ночь на дворе! Совесть у вас есть?!

Он сердито ткнул пальцем в сторону нового фонаря.

— Кто солнце посреди ночи включил?!

Во дворе повисла неловкая тишина.

Несколько человек машинально подняли головы к окну, не понимая, как реагировать.

Мужчина же, почувствовав, что на него обратили внимание, разошёлся ещё сильнее.

— Мне через четыре часа в шахту идти! — продолжал он, уже почти не скрывая раздражения. — Я только уснул, а вы тут решили день среди ночи устроить! Если это очередная забава какого-нибудь богатого бездельника, то развлекайтесь где-нибудь подальше от моего окна!

Он ещё раз прищурился, пытаясь разглядеть источник света.

— И вообще… что это за штуковина такая?!

В этот момент кто-то из шахтёров, стоявших рядом со мной, негромко усмехнулся.

— Да ты лучше выйди да посмотри.

— Мне и отсюда прекрасно видно!

— Не видно, — спокойно возразил фонарщик, не сводя глаз с сияющего лотоса. — Если бы видел, не кричал бы.

Мужчина раздражённо фыркнул, однако всё-таки исчез из окна.

Через несколько секунд громко хлопнула входная дверь дома, и он уже быстрым шагом пересекал улицу, продолжая недовольно что-то бормотать себе под нос.

Подойдя ближе, он собирался было снова высказать всё, что думает о людях, которые будят соседей среди ночи, но слова неожиданно застряли у него в горле.

Он остановился буквально в нескольких шагах от столба, поднял голову и долго молчал.

Свет спокойно проходил сквозь стеклянные лепестки, окрашивая их в едва уловимые оттенки голубого и розового. Металлические листья, выкованные Громом, ловили мягкие блики, из-за чего казалось, будто цветок действительно медленно раскрывается в первых лучах восходящего солнца.

Мужчина несколько раз моргнул. Потом медленно обошёл столб вокруг и заглянул снизу. Поднялся на цыпочки и только после этого совсем другим голосом, уже без прежнего раздражения, спросил:

— Это… не горит?

— Нет, — ответил я.

Человек ещё немного постоял, внимательно рассматривая стеклянный лотос.

— А красиво получилось… — Он произнёс это почти шёпотом, словно признался в чём-то, чего сам от себя не ожидал.

— Только… — он немного замялся и виновато посмотрел на меня. — Нельзя ли его… хоть немного потише сделать? А то ведь действительно спросонья решил, что проспал до утра.

Во дворе кто-то не выдержал и громко рассмеялся, следом засмеялся ещё один человек, даже Прохор, всё это время наблюдавший за происходящим с крыльца, покачал головой, пряча улыбку в бороде.

— Красиво, пока этот умник не начнет все подряд менять, — проворчал кто-то из толпы.

Шум быстро разбудил остальных жильцов. Из соседнего дома выглянула пожилая женщина, наспех набросившая на плечи шерстяную шаль. За ней появился мальчишка лет десяти, потом ещё двое мужчин, а вскоре возле нового фонаря уже собирались люди со всей улицы.

Каждый подходил почти одинаково, сначала с любопытством, а потом уже и с недоверием. Только после этого надолго замирал, подняв голову вверх.

Я неожиданно поймал себя на странной мысли. Ещё несколько минут назад все смотрели только на меня, задавали вопросы, спорили, сомневались, а теперь я словно исчез. Никого уже не интересовало, кто именно принёс этот фонарь. Никто не спрашивал, как он устроен. Люди просто стояли посреди улицы и молча смотрели на светящийся стеклянный лотос. Именно этого мне, наверное, и хотелось с того самого дня, как я впервые оказался в этом мире.

Неудачных чертежей и не новых расчётов.