Так удалось раскрыть еще одну группу интересантов.

– Скажи мне наконец, сумасшедший русский друг, зачем мы смотрим на все… это? – Ирландец обвел рукой площадь перед отелем.

– Вы, ирландцы, очень нетерпеливы, – философски констатировал Закревский, – и не умеете ждать и получать удовольствие от медленных, едва заметных процессов. Вам бы все с мечом носиться. Или этими вашими дубинами, которые кто-то по недоразумению назвал тростями, мозги вышибать. Берите пример с ваших лютых англосаксонских друзей.

– Пьетр, а можно как-то попроще? Без этой вашей загадочной русской души?

– Что ж, извольте. Итак, что мы с вами узнали и поняли за те четыре недели, что тут идут переговоры? – Закревский откинулся на сиденье и сложил руки на груди. Проговорить свои мысли вслух, обдумать в диалоге с человеком, которому доверяешь, – всегда ценно. Пусть и доверяешь лишь до известного предела. – Вон там «пинкертоны». Которых, как ты говоришь, наняли федералы. Особо не скрываются. За тем столиком чудесные молодожены, которые лопочут на португальском. При этом кольцо на пальце мужа совсем не новое, а жена новенькое колечко крутит, явно к нему не привыкла.

– Точно. Кстати, у обоих устоявшиеся привычки. Вон уже сидят за своим столиком, из которого отлично просматриваются и вход, и выезд из отеля.

– С ними тоже все понятно, это бразильская безопасность, прикрывают своих на всякий случай, – кивнул Закревский, – думаю, в том китайском ресторанчике тоже не просто так появились новые официанты. Твои ребята молодцы, быстро раскопали. Пока не очень понятен новый бомж вон из той палатки, но будем считать, что это страхующий от американских деловых. Итак?

– Итак, все друг за другом следят и пялятся на отель.

– Именно, друг мой, – лениво изобразил аплодисменты Закревский, – все друг друга уже вычислили, доложили своему начальству и явно получили приказ ситуацию не раскачивать, осторожно наблюдать.

– И долго будут продолжаться эти танцы-обниманцы? – хмыкнул Ирландец.

Закревский вдруг застыл.

Задумался.

– Шон, ты мне недавно сказал, что мы, русские, и ирландцы похожи. Знаешь, ты прав.

Он похлопал удивленно открывшего рот Дэлигана по плечу и полез из машины.

Может, стоит предупредить Морозова, чуть слышно шепнула совесть, ведь переживать начнет, а не мальчик уже.

Нет, не стоило, сказал он себе, шагая через площадь к отелю. Шел в открытую, сосредоточенно глядя на стеклянные двери, не обращая внимания на то, что делается по сторонам. Лишь раз приподнял руку, показывая автомобилю, чтоб тормознул.

Получил в ответ возмущенные гудки и толкнул дверь вестибюля.

Так же деловито прошел через лобби.

У лифтов к нему шагнула охрана отеля.

– В номер 1645, – небрежно бросил, – меня ожидают.

– Прием по спискам, – равнодушно сообщил детина с квадратной челюстью.

– Закревский. Ищите на букву Z. – Петр Аркадьевич даже изобразил букву в воздухе. – Ну, как Зорро, понимаете?

Охранник сделал вид, что последней фразы не слышал.

«Интересно, меня уже все срисовали?» – весело подумал Закревский, заходя в лифт.

– Как же вы так, без предупреждения?! – Морозов потер руки, подул на них. Посмотрел на ладони с неудовольствием. – Мерзнут. Жара, а они, как понервничаю, мерзнут.

И вопросительно посмотрел на Закревского.

– Петр Аркадьевич, я, конечно, понимаю, что у вас свои методы, однако…

– Господин Морозов, помните, когда вы обратились ко мне в первый раз, то сказали, что меня рекомендовали как мастера импровизаций?

Купец кивнул.

– Я тогда сказал, что это излишне лестная оценка и я предпочитаю самой блестящей импровизации хорошо продуманный план и точный алгоритм?

Снова легкий кивок. Но в глазах теперь выжидательный интерес. А вы авантюрист, господин Морозов, вы азартны. Игрок-с! Что ж, сейчас это даже хорошо.

– Я говорил чистую правду. Однако действительно, еще когда я сдавал первые тесты в училище, в моем личном деле записали среди полезных качеств: «способен к поиску и осуществлению нестандартных вариантов решения задач, умеет импровизировать». На мой взгляд, настало время импровизации. Поэтому я позволил себе столь эффектно появиться и рад, что наша встреча произошла в гостиной, при стечении людей.

– Петр Аркадьевич, вы должны отдавать себе отчет, что любое неосторожное движение может привести к срыву переговоров.

– Разумеется. Именно поэтому и появился я. Сколько идут переговоры? Уже более четырех недель. В какой они стадии, скажите откровенно?

Морозов пожал плечами.

– Честно говоря, идут они вязко, хотя и у бразильцев, и у штатников явный интерес. Собственно, они же и были инициаторами. Как они отреагируют на ваше появление – не знаю. Ваша репутация известна, то, что вы консультируете ярмарку и меня, – не секрет. Так что вы уж будьте добры, объясните, что за импровизацию решили устроить. И какова в ней моя роль.

Купец улыбнулся.

Закревский поставил на блюдце кофейную чашечку.

– Со своей ролью вы, Тимофей Саввич, справляетесь превосходно. Вам надо лишь продолжать. Когда я выйду, изображайте еще большую уверенность, говорите о величии империи и государственных интересах, которые, безусловно, поддерживает купечество. Я же выйду с видом деловым и озабоченным. Остальное – мое дело.

– Петр Аркадьевич, что мне еще стоит знать? У меня ощущение, что вы решили меня от чего-то оградить. Не стоит, особенно если информация может помочь мне в переговорах.

– Ничего принципиально нового. Основное вам передали в той моей записке, что я прислал после встречи с сослуживцем. Но мы с вами и так обсуждали неизбежный интерес Ост-Индской компании к ярмарке. Кстати, во время переговоров ничего такого не ощущали?

Купец задумался.

– Была пара моментов со стороны янки. Этакие прощупывающие вопросы о возможных новых партнерах, да не опасаемся ли мы кому-либо еще дорогу перейти. Но, – поднял он руку, – по прямой указке бриттов, мне кажется, они не действуют. Итак, почему вы решили обострить комбинацию именно сейчас? Что мне делать, я понял, а чего ждать?

– Сейчас человек, с которым мы ведем наблюдение за отелем, дал очень хорошее определение происходящему – «слоеный пирог». Все наблюдают за всеми и все осторожничают. Это ситуация неустойчивого равновесия. У вас на переговорах она явно такая же. Что из этого следует, сами знаете.

– Возрастает возможность срыва, обострения. Я это вижу и намереваюсь использовать.

Закревский встал.

– Зная вас, не сомневаюсь. Именно поэтому я хочу обострить внешнюю ситуацию, попробовать спровоцировать интересантов на активные действия. Если обострение неизбежно, лучше это сделать самим. Больше возможностей для контроля.

Консультант чуть помедлил. Подошел к окну, глянул вниз. Город тонул в сизом мареве, тротуар и чахлый садик вокруг отеля едва виднелись сквозь дымку смога.

– Чего ждать… Точно не могу сказать, но думаю, если наметится прорыв в переговорах, может случиться что-нибудь неприятное. Так что следите за