слишком живо для воспоминания о чем-то, произошедшем в кабинете самого Кларксона, – словно он ее заранее отрепетировал. Политика «открытых дверей», к несчастью, добавляла правдоподобия истории Оливера о загадочной женщине.

– Почему они исключили тебя?

– Не исключили. – Нелла улыбнулась, и в этот же момент лифт остановился, и дверцы открылись, пропуская их в коридор с отшлифованным деревянным полом и стеклянными стенами. – Я всегда хотела работать в одиночку.

– Только для того, чтобы доказать своему отцу, что он неправ?

– В том числе и поэтому.

Джетт невольно улыбнулся. Нелла Барбарани всегда была невероятно целеустремленной. Определив цель, она шла к ней, и ее, как ураган, ничто не могло остановить.

Следуя за Неллой по полутемному коридору к офису Кларксона, Джетт позволил себе наблюдать за ней. Еще в машине, когда он увидел, как она сходит по ступеням особняка в этом платье, у него перехватило дух. Нелла была из тех женщин, ради которых мужчины ломают свою жизнь. Хорошие мужчины. Женатые мужчины. А Джетт не был ни тем ни другим, так что какие, черт возьми, у него были шансы против этого чертова платья? Зеленая ткань мерцала, словно чешуя русалочьего хвоста, облегая мягкие округлости тела. Джетт уже не мог дышать. Да что там, он не мог думать.

– Вот этот. – Его голос прозвучал глухо и непривычно официально. Он указал на дверь офиса, мимо которой она только что прошла. Если бы он не искал хоть что-то, чтобы отвлечься от соблазнительной фигуры впереди, он бы тоже ее не заметил.

– Готов? – Нелла оглянулась, проверяя, не следит ли кто за ними, и ее большие темные глаза нацелились на него.

Они были готовы совершить сколько угодно преступлений, лишь бы доказать, что рецепт сангве принадлежит ее семье, а Джетт мог думать лишь о том, что они одни в темном, безлюдном пространстве, и о чертовом зеленом платье Неллы, которое он никогда, никогда, никогда больше не хотел на ней видеть.

– Вряд ли я когда-нибудь буду готов, – сказал он, проходя мимо нее в офис Кларксона Лью.

Глава 17

Нелла

Она не могла стоять спокойно, пока Джетт вскрывал сейф. Ее органы и сухожилия были связаны воедино не венами и артериями, а гулом мощного электрического забора. Полная луна – луна оборотней – заливала призрачным светом стеклянный офис-аквариум, и если бы кто-то прошел сейчас мимо, спрятаться было бы негде.

– Тебя Найджел этому научил? – прошептала она в промежутке между леденящими душу вибрациями.

– Взламывать сейфы или пользоваться дрелью?

Она подошла к книжному шкафу Кларксона. Учебники по юриспруденции, словари и несколько руководств по стартапам. Ничего личного, ничего, что говорило бы о том, кем стал Кларксон.

– Ни тому ни другому, – ответил Джетт, и зубодробительный визг пробрал Неллу до костей.

Интересно, была ли уже здесь полиция? Офис выглядел нетронутым. А что она ожидала найти – водительские права убийцы под столом Кларксона? Кровавый след, ведущий к двери? В бюро из красного дерева не было ничего, кроме синего настольного коврика, подставки для ручек в виде кактуса и потрепанного атласа «Карты Италии». Так что, кажется, Кларксон был фанатом пустынь и, возможно, планировал отпуск на Амальфитанском побережье?

Ничего. И уж определенно ничего, что могло бы отвлечь ее от разговора с Джеттом. Ничего, что помешало бы ей наблюдать за тем, как он работает, как напрягаются и расслабляются под рубашкой широкие плечи. Она подумала о трех буквах, вытатуированных на бицепсе под этой самой рубашкой, и ее вдруг охватило безумное желание оторвать рукав, вцепиться ногтями в кожу и содрать это клеймо. Прокусить рану и высосать отравленную кровь. Кожа потом заживет, и, может быть, он поймет своей тупой башкой, каким его видит она. Каким его видит большая часть мира…

– Ты так и не сказал мне, почему не вернулся назад.

Он замер на секунду, меняя сверло.

– К Найджелу, как он предлагал.

– Я не возвращаюсь, Нелла. – Дрель включилась снова.

– Что это значит?

– Это значит, что я иду вперед. В детстве я никогда не задерживался на одном месте больше года. Я не знаю, как это делать. И не хочу знать. Год – вот мое правило. Для приемных домов, для… работы.

– Потому что ты боишься.

– Я не боюсь.

– Ты боишься сближаться с людьми. Не хочешь повторения того, что случилось с Эмили. Боишься, что снова будет больно.

– Ты юрист, Нелла. Оставь психоанализ. Ты не знаешь, о чем говоришь. – Он повертел в руках сверло.

– Что ж, я провела немало времени на терапии и знаю, как выглядит самосаботаж.

Она подошла к сейфу, но Джетт упрямо не сводил взгляд с полуоткрытой дверцы. После комментария про терапию губы его слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать.

– Значит, так и будешь вечно бродяжничать? – настойчиво спросила она, когда молчание стало невыносимым.

– Я не могу иначе. Во мне есть эти… часы. И они тикают все громче и громче, чем дольше я задерживаюсь, и потом настает момент, когда выносить этот звон уже невозможно. Одни хотят белый палисадник и дом, другие – путешествовать и быть совершенно свободным. Кино и поп-культура убеждают нас, что для полноты счастья нужно первое, потому что обществу выгодно, чтобы мы все были заперты в своих маленьких пригородных крепостях с двумя с половиной детьми и «Седаном». Но это не для всех. И не для меня.

Он говорил ей не все. Она чувствовала это кожей, как мурашки.

– А твоя девушка знает, что ты используешь слово «заперты» для описания долгосрочных отношений?

– Она не моя девушка. У нас открытые отношения. Без обязательств.

– Невероятно.

– Я знаю, что ты хочешь стабильности. Знаю, ты всегда мечтала оставить свой след в мире и пустить глубокие корни, чтобы твой отец не мог их вырвать. Знаю, ты хотела бы взрастить свое семейное древо подальше от его, и знаю, что ничего не изменилось, хотя Джо больше нет. Так что я не жду, что ты поймешь меня, так же как я никогда не пойму до конца тебя.

Нелла сглотнула. Она знала, что времени мало, и дверца вот-вот откроется.

– Значит, если ты уедешь, то уже не вернешься?

– Да, должно быть так.

Короткий взвизг дрели, и дверца с грохотом рухнула на пол. И это было кстати, потому что он отвлекся и не увидел ее лицо.

Сердце колотилось как бешеное, но она не обращала внимания. Джетт достал из темной квадратной дыры айпад в коричневом кожаном чехле, из-за которого он был похож на старинный роман восемнацатого века, и нажал кнопку питания.

– Разряжен.

– Чтоб его. Ладно, зарядим в машине. Ставь быстрее дверцу, у нас мало…

Снаружи донеслись голоса.

Джетт