— Тобиас... — прошептала я. — Простите нас. Мы не смогли.

— Миледи... — у старика в глазах стояли слезы. — Что же теперь будет?

Артур подошел к нам, шатаясь.

— А, старый хрыч, — он ткнул пальцем в грудь мастера. — Ты уволен. Прямо сейчас. Собирай манатки и вали из моего флигеля. Чтобы духу твоего здесь не было через час.

— Ты не можешь... — начала я.

— Могу! — заорал Артур мне в лицо, обдав запахом перегара. — Я здесь хозяин! Я решаю, кто работает! Этот старик настраивает людей против меня! Вон!

Тобиас медленно снял рабочий фартук. Аккуратно свернул его. Положил на ящик.

— Я не буду работать на вора, — сказал он с достоинством. — Пойдемте, парни. Нам здесь делать нечего!

— Стоять! — взвизгнул Артур. — Остальные остаются! Кто уйдет — не получит расчета за прошлый месяц!

Рабочие замерли. У многих были семьи, дети. Они не могли позволить себе уйти в никуда без денег.

— Оставайтесь, — сказала я громко, обращаясь к ним. — Оставайтесь и работайте ради своих семей. Я... я найду способ вам заплатить и помочь. Обещаю.

Артур расхохотался.

— Ты? Чем ты заплатишь? Своим телом? У тебя ни гроша, Эмилия! Ты нищая приживалка при герцоге!

Роланд сделал движение, словно хотел ударить его, но я схватила его за руку.

— Не надо, — шепнула я. — Не здесь и не сейчас, пожалуйста…

Я подошла к Тобиасу вплотную, делая вид, что прощаюсь. Обняла его.

— Жди сигнала, — прошептала я ему на ухо, едва шевеля губами. — Собери надежных людей. Мы не бросим вас.

Тобиас едва заметно кивнул.

— Я буду ждать, миледи.

Артур торжествующе оглядел двор.

— Ну вот и славно! Инспектор, спасибо за службу. Можете быть свободны. А вы, — он махнул рукой рабочим, — живо по местам! Печи не должны простаивать! Я хочу видеть прибыль!

Мы шли к карете под улюлюканье наемников Артура. Я чувствовала себя раздавленной и униженной.

Роланд молчал. Он помог мне сесть в карету, сам сел напротив. Его лицо было каменным.

Когда мы отъехали, он ударил кулаком по стенке кареты так, что обшивка треснула.

— Я убью его, — прорычал он. — Я найду этого судью Харрисона и заставлю его сожрать этот ордер!

— Роланд, успокойся, — я взяла его за руку. Моя рука дрожала, но я старалась быть сильной. — Мы проиграли эту битву, но не войну.

— Он на фабрике, Эмилия! Он уволил Тобиаса! Он уничтожит оборудование!

— Он ничего не сделает, — сказала я уверенно. — Потому что он идиот. Он не знает технологии. Он думает, что стекло варится само по себе, как суп. Завтра он начнет командовать, и завтра же все пойдет прахом.

— И что тогда?

— Тогда мы будем готовы. Я сказала Тобиасу собрать надежных людей. Мы могли бы наладить производство в сарае.

— В сарае? — Роланд удивленно посмотрел на меня.

— У тебя есть огромная оранжерея. И пустой каретный сарай. Там есть печи для отопления. Мы можем переоборудовать их и создать подпольный цех.

— Подпольный цех в поместье герцога? — он усмехнулся, и в его глазах снова появился тот самый огонек интереса. — Это безумие, Эмилия!

— Это единственный выход. У нас есть заказы, которые мы должны выполнить. Артур не сможет их сделать. А мы сможем. Мы переманим рабочих. Тобиас приведет лучших. Мы будем работать ночами.

— Контрабанда стекла, — протянул Роланд. — Мне нравится.

— А Артур... пусть он подавится своей «прибылью». Когда он поймет, что печи остыли, а рабочие делают только брак, он сам приползет к нам. Или его сожрут кредиторы.

— Кредиторы, — вспомнил Роланд. — Он им видимо хорошо наобещал золотых гор, раз они пока его не трогают.

— Вот именно. Мы просто подождем.

Мы ехали домой, в особняк, где нас ждала Лотти и недоеденный праздничный ужин. Новый год начался с поражения. 

— Знаешь, — сказал Роланд, глядя в окно на падающий снег. — Я никогда не думал, что буду нарушать закон. Но с тобой, Эмилия, я готов стать хоть королем преступного мира.

— Только стеклянного мира, мой дракон. Только стеклянного!

Мы вернулись в особняк. Лотти уже играла с ребятишками во дворе, не зная, что её папа снова превратил нашу жизнь в ад.

Роланд взял меня за руку и молча потянул в свою спальню.

Оказавшись внутри комнаты, моё роскошное платье быстро упало к ногам, оставшись лежать рядом с рубашкой герцога.

Завтра начнется новая жизнь. Мы будем варить стекло в сарае, прятаться от полиции и ждать, когда капкан, в который сам себя загнал Артур, наконец захлопнется.

А пока... пока я просто легла рядом с Роландом, впервые поддавшись его жарким объятиям. Да, мы нарушили все приличия и остались в одной комнате.

Но, кто бы посмел нас за это осудить…

Глава 39

Январь выдался суровым. Снег завалил город почти по самые крыши, превратив улицы в белые лабиринты, где ветер выл, как голодный волк. Но в особняке де Вьеров было тепло. 

Я чувствовала себя птицей в золотой клетке. Роланд окружил нас с Лотти такой заботой, что порой мне становилось стыдно. У нас было все: еда, одежда, игрушки, защита. Но каждый кусок хлеба застревал у меня в горле, когда я думала о тех, кто остался там, за стенами этого рая.

На фабрике.

Тобиас приходил к нам по вечерам, через черный ход, словно заправский шпион. Он отряхивал снег с потрепанной шапки, грел руки у кухонной плиты и рассказывал новости с фронта. А новости были паршивыми.

— Стоим, миледи, — докладывал он, прихлебывая горячий чай, который ему наливала Марта. — Третий день печи холодные. Артур, чтоб ему пусто было, привез какого-то «инженера» из столицы. Хлыщ в очках, стекло видел только в окнах. Пытался командовать плавкой — чуть не спалил цех. Тигель треснул, стекломасса на пол. Парни еле ноги унесли.

— А люди? — спрашивала я,