По ночам здесь орудуют другие духи. Мы с сёстрами стараемся не пересекаться с ними. А то сожрут и не подавятся…

— А что за «урод» с первого этажа?

— Ты про Пожирателя?.. Это Хозяин Болота. Он жил здесь задолго до появления торгового центра. А как его построили, так с ума сошёл и теперь бесконечно бродит, сжирая всех, кого встретит… Правда, он на энергии людей так отъелся, что стал медленным, ленивым и неповоротливым.

— Кто сильнее, он или тот блондин? — поинтересовался я у коротышки. Она, кстати, была весьма симпатичная, но худее Чикки, вдвое ниже, но одета… Кхм. Там было что-то из листьев и травы. Выглядит оригинально.

— Конечно, Хозяин Болота! — ответила та и закинула в рот кусок котлеты. — Хозяин, он же на своём болоте куда сильнее, чем вне него. Здесь его Домен. А блондин… Мало что могу сказать про него. Но он опасный. Этот этаж полностью под ним.

— Третий? А остальные?

— На четвёртом главный — Нап, противный тип! Но с ним можно договориться, а на втором властвует демон-инкуб. Ещё более противный тип… Благо нас, фей, он не трогает. А вот человеческих женщин любит. Во всех смыслах этого слова. И он вроде сегодня вышел на охоту.

— Мама! — осознал я, и мы вместе с котом побежали на эскалатор.

Глава 17

Некоторое время назад.

— Всё, последний магазин! — бубнила себе под нос Виктория Владимировна, направляясь в магазин дешёвой обуви. В руках женщины уже было два пакета, а кошелёк сильно исхудал.

Она шла по широкому коридору, мотая головой, желая всё посмотреть и всё запомнить. Ведь кто знает, когда они ещё раз выберутся сюда? Впрочем… вдруг у них и правда всё наладится и можно будет почаще выбираться в магазины? Ну или хотя бы приходить, чтобы просто померить.

Так что нужно было всё внимательно запомнить! И…

— Девушка! — раздался мужской голос, но женщина никак не отреагировала на него. Всё же вряд ли обращаются к ней.

Как вдруг перед Викторией возник мужчина, словно сошедший с обложки глянцевого журнала.

Высокий, с рельефным телом и лицом Аполлона. Прям женская мечта. Особенно любительниц женских сериалов, где обычная провинциальная девушка, серая мышка, становится предметом восхищения и обожания олигарха или какого-нибудь шейха.

— Девушка, — сказал тот, и Викторию Владимировну словно молнией ударило. Слишком уж сладок был голос мужчины. И он смотрел только на неё…

— Да?..

— Не проходите мимо, уверен, в моём магазине найдутся наряды, которые заставят вашу красоту просто сиять, — заявил тот, смотря сверху вниз на невысокую стройную женщину сорока четырёх лет.

Мать Михаила же хлопала зелёными глазками и не понимала, что происходит.

Но приметила магазин рядом. Там продавалась дорогущая одежда, и Виктория слышала о нём от коллег. Но в основном разговоры шли о секси-продавце, а не одежде. Теперь она поняла, почему так…

— Прошу прощения, я уже купила всё, что мне нужно, и достаточно потратилась, — отшила она его и пошла дальше, однако мужчина вновь встал на пути женщины.

— Я не прощу себя, если такая красивая девушка, хотя бы не примерит мою одежду. Я являюсь модельером, и моё вдохновение умрёт, если я позволю вам уйти. И готов предложить персональную скидку в восемьдесят процентов. Предложил бы больше, но иначе управляющая магазином меня побьёт…

— Ну… — засомневалась Виктория и ещё раз посмотрела на мужчину. На нём было что-то вроде футболки, но из дорогой ткани, и она плотно облегала рельефное тело, подчёркивая впечатляющий пресс и мускулатуру.

Он не был качком, а тело не перекачано, но всё рельефно и красиво. Из-за этого, женщины, проходящие мимо, натурально сворачивали шеи, косясь на красавца.

Вот только эта слащавая улыбка… Она настораживала женщину. Но и платьишки было охота примерить… Дилемма!

— Только примерю, — заявила та.

— Договорились! Настаивать на покупке ни я, ни продавцы не будем, — уверенно сказал мужчина и едва ли не затолкал Викторию в свой магазин. И цены здесь… кусались.

Но при этом и покупательницы были. Трогали, оценивали, ну и голодным взглядом жарили Константина. Так звали владельца и создателя этой одежды.

— Вот в нём вы будете королевой, нет, богиней! — мужчина привёл Викторию к манекену, на котором было изящное летнее платье. Очень красивое платье…

Небольшой разрез на ногах, тонкая, слегка прозрачная ткань в районе живота и плеч. Ну и, конечно же, едва заметные узоры, которые не отвлекали на себя внимание, а дополняли образ и подчёркивали всё, что нужно подчеркнуть.

В районе декольте был элегантный, скромный вырез как раз для обладателей пусть и не пышной груди, но и не маленькой.

— Ну… возможно… — неуверенно согласилась Виктория, старательно избегая взглядом ценника. Ей было страшно на него смотреть!

И вот Виктория оказалась в примерочной. Большой такой. Здесь находились небольшой диванчик, огромное ростовое зеркало и вместо плотной занавески раздвижная дверь-гармошка.

Виктория быстро переоделась и начала любоваться в зеркало, ведь это платье словно под неё сшили.

— Вы переоделись? Страсть как хочу на вас посмотреть! — послышался голос из-за дверцы, и Виктория открыла её.

Женщина немного смущалась, ведь уже давно не носила такие вещи. Ведь возраст уже не тот. Появились морщины, дефекты кожи, да и многое другое, в чём была уверена Виктория.

— Фантастика! Вы прекрасны, чудесны и обворожительны! Я влюблён! — Константин активно жестикулировал, а от его слов по венам женщины растекалось тепло. Даже сердце начало бешено биться. — Но я тут нашёл…

Он предложил второе платье, и, надев его, Виктория аж заахала. Оно словно было создано для неё! А какие комплименты затем посыпались на Викторию… Аж ноги подкашивались.

На шестом платье, которое было вечерним, элегантным, цвета ночи и безумно красивым, женщина уже окончательно поплыла. Сейчас Виктория была румяна, а голова почти не соображала. Но…

— Вы прекрасны… я хочу вас. Моё сердце горит от любви к вам, — Виктория вдруг поняла, что её прижимают к стенке примерочной и целуют в шею.

— К-К-К-Константин! Что вы делаете⁈ — начала та сопротивляться, но в теле совершенно не было сил, да и голова плохо соображала, словно Виктория пьяна.

— То, что ты хочешь, Вика. Ты вся горишь от желания… Как давно у тебя не было мужчины? Десять лет? Двадцать? Твоё тело молит о ласке… — каждое слово было