в школу полиции поступить хочу, - смущается парень. - Вот, почитываю на досуге.

-Пакуем его? - спрашивает Зайцев у Льва.

-Да вы не докажете, что это я его бил! Там же мужик снизу! Это ведь он сделал!

-Мужик снизу вряд ли возьмет вину на себя, - усмехается Маршал. - Что будем делать, Бедаев? Думай. Пять минут у тебя...

Эти пять минут мы с Маршалом проводим вдвоём в той комнате, где я очнулась.

На кухне Зайцев и Смирнов методично прессуют Родиона. Он сначала пытается задиристо отвечать, но потом постепенно меняется тон и голоса его становится почти не слышно.

Сидим на диване. Он - устроившись в его углу. Я - примостившись на его плече.

Молчим.

Я - потому что, наконец, чувствую себя спокойной и счастливой.

Он...

-Лев Николаич, мы готовы на всё, - заглядывает в комнату улыбающийся Сергей.

Лев дергается, открывая глаза, как будто успел задремать.

И мне так жаль его становится.

Шепчу на ухо:

-Сейчас это закончится и мы поедем домой. Бабуля напечет блинчиков. Поедим и ляжем спать. На целые сутки.

-Звучит потрясающе, - целует меня в щеку...

55 глава. Мои

-Знаешь, от чего я устаю больше всего? - спрашивает Нео, когда уже в темноте мы сворачиваем к роддому.

-От суточного дежурства? - предполагаю я, основываясь на собственном опыте.

-Не-ет, - улыбается она. - От всяких бумажек и инстанций.

-Это потому что у тебя сотрясение. И по-хорошему нужно в больницу.

-Достаточно и того, что я на целую неделю взяла отгулы.

-А обязательно заявление об этом писать именно сегодня? - потому что ей бы лежать сейчас, а она вынуждена ехать на работу.

-У нас здесь целых два дела, - берёт протянутую мной руку и выходит из машины.

Идем ко входу неспеша. Поддерживаю её, как могу.

-Почему ты такой напряженный? У тебя болит что-то.

Нет. Не болит. Ну, разве что немного голова. Но это, я считаю, нормальным при такой травме, как у меня.

Но мне, действительно, не по себе.

- Потому что догадываюсь, какое у тебя второе дело.

Косится сбоку, вопросительно приподняв бровь.

-Да, хочу познакомиться с... малышом.

А я вот не очень. Нет, я тоже хочу, но... Но что с ним делать, даже приблизительно не представляю!

-Какой смысл с ним знакомиться, если он ещё ничего не соображает?

Усмехается.

-Зато он всё чувствует. Если нужен кому-то, чувствует. И если не нужен никому тоже...

А, ну, раз так, то ладно. Пусть чувствует, что не один в этом мире.

Поднимаемся на второй этаж на лифте, чтобы прикладывать не слишком много усилий.

Чувствую себя древним стариком. Да еще и стариком, которого вот-вот ждет какое-то серьёзное нервное потрясение.

Уже знакомая нам по новогодней ночи и родам Изабеллы женщина встречает нас в коридоре.

-Ой, Нила, да что ж ты ехала-то, если у тебя сотрясение? Я бы к тебе Любочку прислала с бумажками.

-Ну, во-первых, я по новому адресу теперь живу, - осторожно косится в мою сторону, как бы спрашивает, так ли это, и действительно ли я ее к себе заберу.

С готовностью киваю, подтверждая.

-А во-вторых, Алёна Павловна... нам бы ребеночка навестить. Ты ж в курсе, что мамаша его оставила?

-Да-а, удружила ты нам с мамашей этой! Кормить сразу отказалась. Сказала, мол, плохо ей. Полежала до утра да и ожила! Глядим, а она уже у санитарки вещи свои вытребовала и уходит! Пришлось задержать, чтобы хоть заявление по форме на отказ написала, - внимательно всматривается в мое лицо. - А это - отец, который обещает забрать ребенка? Слышала, что вы встречались с нашим главврачом.

Киваю. Но не комментирую.

-Так можно нам на него глянуть? Мы одним глазком только!

-Да идите уж, конечно! Там Леночка его как раз кормить пошла.

Меня заставляют снять верхнюю одежду и обувь и выдают белый халат и даже маску. Не спорю и ни о чем не спрашиваю. Надо, так надо.

В полном обмундировании и с лёгкой тахикардией вхожу в комнату, из которой доносится тихий детский плач. Предчувствие подсказывает, что ревет наш.

В помещении находится несколько стеклянных высоких кроваток. Но ребенок лежит только в одной.

Молодая медсестричка в белом халате, сидя на кушетке, кормит его из бутылочки, примостив её сбоку на подушку.

Малыш крутит головкой и кричит. Лицо у него скривилось и покраснело. Губки дрожат.

Ужас.

С тоской кошусь на Нео. Надеюсь, она не решит дать мне его в руки!

-Ой, Нила, привет! - машет нам со своего места медсестричка. - А я вот, отказника кормлю!

-А он и не отказник, - Нео с улыбкой на лице подходит к кроватке, склоняется над ребёнком, гладит его по затянутому в пеленку тельцу. - Он наш.

-Правда? Ну, ничего себе! Ну, поздравляю вас тогда!

-А давай, мы его сами докормим?

-Да он и не ест толком! Ох, и капризный! Орет постоянно. Крутится. Спит плохо.

Нео садится на кушетку, стоящую возле кроватк,и и подтягивает её ближе к себе.

-Ты иди, Леночка, мы покормим и принесем бутылочку, - говоря это, она даже не смотрит в сторону уходящей медсестры. Всё внимание направлено на ребенка. И мне кажется, даже голос меняется. И говорит она мягче, нежнее, ласковее, что ли.

Осторожно достаёт ребенка из кроватки, при этом приговаривая:

-Маленький мой. Тебя тут обижали? Никто на ручки не брал? Бедный.

Я не знаю, как это объяснить, но ребенок, который совсем недавно появился на свет, словно бы прислушивается к ней! И когда оказывается на руках, сразу замолкает. Только шлепает своими маленькими губками, как будто что-то ими ищет.

Прижав его к груди, Нео подносит к лицу бутылочку и несколько раз тыкает резиновой соской в его рот.

Я не замечаю, как делаю несколько шагов в их направлении. Мне хочется рассмотреть, понять. Не то, чтобы поучаствовать физически в процессе, но... соприкоснуться с ним, что ли.

Застываю в метре от них.

Меня вдруг накрывает пониманием. Вот она - моя женщина. И вот он - мой ребенок у неё на руках!

Наверное, когда люди готовятся к свадьбе, потом к рождению малыша, это понимание приходит к ним иначе. Более щадяще, что ли. Меня же этой мыслью ослепляет. И я какое-то время просто осознаю.

А когда окончательно принимаю это и, больше того, с радостью представляю себе, что они теперь мои, со мной и я больше не