И вновь скрылся на кухне.

Ровно через две минуты господин Фаббри вновь появился в зале. Пробежал мимо Ивана с Машей, задержался на секунду, шепнул:

— Ваш заказ почти готов.

И кинулся дальше. Улыбнулся основательному серьёзному мужчине, немного полюбезничал с его спутницей, вскоре вынес им заказ и вернулся к первым клиентам.

— Вот ваши пирожные!

Господин Фаббри молниеносно заменил на столе опустевшие тарелки на другие, со свежеприготовленной выпечкой.

— А вот это, — он бережно поставил на стол картонную коробку, — остальные. Как я понимаю, вы хотите забрать их с собой.

— Совершенно верно, — солидно кивнул егерь. — Будьте добры, для завершения вечера приготовить нам две порции кофе по-венски.

— О-о! — хозяин уважительно взглянул на Ивана. — Сеньор большой ценитель кофе!

— Отчасти. И, пожалуйста, помимо шоколада добавьте чуть-чуть корицы.

Вновь звякнул колокольчик. В зал ввалилась большая шумная компания. Господин Фаббри схватился за голову, выпучил, словно от ужаса, глаза, но присутствия духа не потерял. Напротив, его улыбка стала ещё счастливее.

— Господа! Дамы! Проходите, устраивайтесь. Возьмите меню, выберите то, что хотели бы попробовать. Я подойду к вам через минуту.

Маленький итальянец двигался без остановки. То по залу, ловко огибая столики, то на минуту-другую скрываясь на кухне и вновь выбегая в зал.

Он с поклоном выставил перед Иваном и Машей две чашки с горкой взбитых сливок, посыпанных шоколадом. Заявил голосом, не допускающим возражений:

— Это вам за счёт заведения, как лучшим клиентам. Вы всегда будете желанными гостями в моей кофейне! Прошу прощения, но мне нужно бежать.

И через секунду был уже у дальних столиков.

* * *

Свежее пирожное и впрямь оказалось безумно вкусным. Намного вкуснее первого, вчерашнего. И, по мнению Терентьева, вкуснее того, что было из кофейни Фирстова. Иван с Машей доели, допили, оставили на столе плату за всё и, прихватив с собой коробку с выпечкой, направились в Академию. Вызванный автомобиль уже ждал где-то неподалёку.

Тут распахнулась дверь, звякнул колокольчик, и меж Иваном и выходом возникла пьяная харя. Терентьев её даже узнал: та самая, которую он воткнул головою в стол в день приезда. Харя прогнусавила что-то хамское и встала, принявши вызывающую позу. Иван передал коробку с Маше и прописал пьяному хмырю в грудь. Хотелось, конечно, в морду, но это дело опасное, можно и прибить ненароком.

Колокольчик звякнул резко и коротко. Дверь распахнулась и тут же вновь захлопнулась. А там, за дверью, что-то сперва загремело, а после плаксиво взвыло. Терентьев, на всякий случай, вышел первым. Придержал дверь, пропуская свою даму, и неприлично заржал. Посреди улицы растерянно топтались двое. А между ними, с надетым на шею столом, завывал давешний забулдыга.

— Что случилось? — полюбопытствовал егерь.

— Дык вот, — отвечали двое. — Мы вот стол несли мимо. Остановились вывеской новой полюбоваться, а этот из дверей выбежал, да сразу башкой в стол, в самую серединку.

— Пропал стол, — с видом опытного специалиста заявил Терентьев. — А этот хмырь уже не первый стол головой ломает. Может, маньяк какой?

Маша, оценив красоту экспозиции, тоже рассмеялась, подхватила егеря под руку и направилась к машине. Уже сделав пару шагов, она спохватилась и оглянулась на вывеску. По висящей над дверью деревянной доске с надписью то и дело пробегали манящие разноцветные сполохи. Ей вновь захотелось окунуться в уютную атмосферу кофейни, но тут Иван потянул её за руку.

— Нам пора. Машина вечно ждать не будет.

— Так вот зачем ты выходил на улицу? — догадалась Маша.

— Ну да, — не стал отпираться егерь.

— Но тебе ведь магией пользоваться нельзя!

— Я и не пользовался.

— И артефакты в вывеску вставлять можно лишь по согласованию с градоначальником.

— А там нет артефактов.

Тут до Маши, наконец, дошло:

— Ты заговорил вывеску!

— Ну да, немного нашептал, но ничего особенного. Вывеска лишь помогает сомневающимся принять решение и войти. А дальше — дело профессионализма хозяина. Впрочем, с этим у господина Фаббри проблем не будет.

В автомобиле, покачиваясь на мягких сиденьях, Маша вспомнила о коробке с пирожными.

— Скажи, зачем ты столько заказал? — спросила, оглядывая фирменную коробочку. — Или секрет?

— Никаких секретов, — ответил Терентьев. — Половину ты возьмёшь с собой и угостишь соседок по комнате. Тогда они не будут слишком активно выпытывать у тебя подробности прогулки.

— А вторую половину ты заберёшь себе? — предположила девушка.

— Именно. Завтра после ужина ты влезешь ко мне в окно, и мы съедим их вдвоем.

* * *

Уже поздно вечером, лёжа в постели, Маша вспомнила, что так и не расспросила Ивана о той девушке, Катарине. Не выяснила, откуда она взялась, и что их связывает. Не узнала, какие у Терентьева планы насчет этой подозрительной особы. То, что она подозрительна, видно сразу, даже глаз вооружать не требуется. Но потом, поразмыслив, решила: если начать допрос, да ещё с пристрастием, это может стать самым верным способом рассориться с парнем. Лучше уж вызнать всё самостоятельно.

С тем и уснула. В ту ночь ей привиделся чудесный сон. В нём она танцевала с Иваном, одетая в то самое платье, что примеряла днём. И все вокруг понимали, что она — единственная, кто достоин быть рядом с Терентьевым. И вот музыка смолкла, Иван встал перед ней на левое колено, сунул руку в набедренный карман камуфляжа и… тут сон разваливался, чтобы через недолгое время повториться вновь.

Сны снились в эту ночь и Катарине. В них Иван брал её за руку, и они вместе долго-долго шли по дороге. А потом он останавливался, обнимал девушку и крепко целовал в губы. Дальнейшие события растворялись в тумане, оставляя после себя лишь ощущение чего-то невыразимо прекрасного и для души, и для тела.

Иван же воскресным вечером со вкусом почаёвничал, ибо кофе — это хорошо, но чай заменить не может. Сами посудите: малюсенькая чашечка эспрессо и полулитровая бадья правильно заваренной сяньской травы с местными ароматическими добавками. Ясное дело, кофием так не напьёшься.

Вот егерь и напился, сколько хотел, а после достал телефон и принялся сочинять статью для кулинарного инфора. О том, какая замечательная кофейня у сеньора Фаббри, и какой замечательный сам сеньор Фаббри, и какой бесподобный кофе подают в этой кофейне. А, главное, как тают во рту свежие пирожные, которые сеньор Фаббри печёт