— И часто тут такая непогода?

— Каждую зиму.

— Мы умрем с голода?

— Нет, я же принес оленя. Теперь ты понимаешь, зачем?

О, она понимала!

А еще она понимала, что сидеть в крошечной избушке могло бы быть очень тоскливо, если б им нечем было заняться. Но теперь она точно знала, что они будут делать. Каждый день. Каждую ночь.

Конечно, Гейна переоценила свои силы. Надолго ее не хватило. Они еще и готовили, и разговаривали: у Торина было множество историй в запасе. Никогда он так много не говорил. Ни с кем не был столь близок. Никому не открывал душу. Только ей, этой упрямой и нежной принцессе.

— О чем ты мечтаешь? — спрашивала она. — Если за мной придут, ты вернешься?

— Да. Раньше мне было тут хорошо, но теперь я вспомнил, что есть другая жизнь. Я бы поехал домой. Сходил на могилы родителей. Поглядел на нового князя. Думаю, у него найдется для меня работа.

— А Мэррилэнд? ты мог бы остаться там… со мной.

— Нет, принцесса, это неправильно. Кто ты, а кто я. Мы с тобой не пара.

— А если я забеременнею? Что тогда?

Он замолчал, мрачно глядя в слепое от снега окно.

— Не знаю, — ответил тихо. — Заберу ребенка и уеду домой.

— А если я не отдам?

— Тогда останусь рядом. Буду вас охранять как верный пес.

— Неужели я совсем тебе не нужна? — в отчаянии вскрикнула Гейна.

— Ты мне очень дорога, принцесса. Именно поэтому я не хочу тебе мешать.

Глава 33

Когда нет места словам

Метель закончилась внезапно. В один из дней они проснулись и удивились тишине. Словно оба разом оглохли. А когда выглянули наружу, еще и ослепли. Белый снег, белое солнце, синее небо.

— А теперь будет весна, — предсказал Торин и не ошибся.

Солнце было жарким. Оно быстро растопило сугробы. С каждым днем снега становилось все меньше, а проталин все больше.

Гейне до смерти надоели стены их домика, она рвалась к озеру. Торин тоже полюбил сидеть на берегу — ради нее. В прошлые года он охотился, чинил одежду, запасал дрова, рыбачил, выделывал шкуры. Не бездельничал никогда. А теперь вдруг позволил себе расслабиться. Догадывался, что время их счастья на исходе и торопился жить. Словно в его раю закончилось бессмертие и неизменность. Теперь все было по-другому. Они больше не разговаривали о будущем. Только о настоящем.

Гейна училась плавать и драться. Торин учился озвучивать вслух свои мысли и желания. Обоим было трудно, но они старались.

А еще они учились любить, и это тоже было трудно. Гейна не слишком умела доверять, а Торин зачастую забывал о себе, но именно в постели у них все было складно, а значит, и в жизни они сумеют найти гармонию.

А потом появились другие люди. Ренгар и Линт.

Белокурую фею Торин не видел ни разу, а Ренгара помнил еще ребенком. Для него это были чужаки. Для Гейны же — родня, по которой томилось ее сердце. Рай, конечно, это хорошо, но теперь ей хотелось настоящей жизни. Она научилась ее любить и ценить.

— Отлично выглядишь, — сообщил Ренгар загоревшей и посвежевшей Гейне. — Такое ощущение, что ты тут не пару недель провела, а несколько месяцев.

— Пару недель? — удивилась девушка.

— Ну да. Мы целых две недели тебя искали. Но Линт умница, она нашла в дневниках Роланда упоминание о его мирах.

— Каких-таких мирах? — вмешался Торин.

— Роланд был очень сильным магом. Этот мир он создал для себя, чтобы уходить в него, когда захочется отдыха. Говорят, именно тут он жил со своей любовницей, матерью Роджера.

— Это многое объясняет, — задумчиво кивнул Торин. — И время, кстати, здесь течет по-другому. Гейна появилась не меньше трех лун назад. Я не считал, конечно, но примерно так.

— И вы… жили вдвоем? — настороженно спросил Ренгар, хмуря густые брови.

— Да, — твердо сказала Гейна. — И мы любовники. Ты это хотел знать?

— И что дальше?

— Дальше? Пусть Торин решает. Я хочу домой, к своей семье. Он волен остаться, если захочет. А не захочет, Линт ведь сможет вывести двоих?

— Смогу, — кивнула жена Роджера, фея, ходящая по мирам. — Мне, в общем-то, без разницы, сколько вас. Я хожу дорогой воды. Здесь есть озеро, поэтому путь мне открыт.

— Я хочу уйти, — быстро сказал барселец. — Я и так тут подзадержался.

— Хорошо. Идемте.

— Прямо сейчас?

— А у тебя есть незаконченные дела?

— Ну… горшки нужно вымыть и дверь плотно закрыть. Вещи на чердак отнести. Прибраться напоследок. Мало ли, еще кто-то попадет сюда.

— Глупости, — сказала Линт строго. — Ты просто ищешь предлог задержаться. Решай быстрее, у меня не так много сил.

— Тогда пойдем, — Торин кинул взгляд, полный тоски, на ставший уже родным дом.

— Вот и славно. Идите все за мной, след в след. Гейна, возьми своего медведя за одну руку, а Ренгара за другую. Через пару минут будем дома.

И вправду, едва они все шагнули в озеро, вокруг них взметнулись водяные вихри. Гейна зажмурилась, а глаза открыла уже возле Вороньего замка, стоя по щиколотку в воде старого круглого фонтана.

Ее обнимали все — и Ольберт, и Андреа, и даже Роджер. По их лицам было видно — волновались. Даже Кэтрин, которую Гейна терпеть не могла, вдруг показалась девушке родной и близкой. Теперь-то она хорошо понимала, что такое — любить неподходящего человека. То есть это Торин считал, что он ей не подходит, а Гейна была совершенно уверена: этот мужчина может стать ей самым лучшим мужем. Осталось только его в этом убедить.

Гейна хорошо успела его изучить. При всей доброте и открытости, Торин был непроходимо упрям, впрочем, как все барсельцы. Эти мужчины могли быть самыми нежными мужьями и самыми трепетными любовниками, они баловали своих женщин и потакали им во всем… до тех пор, пока это согласовывалось с их планами. А вот все, что мешало, уничтожалось незамедлительно и безжалостно. Хорошо, что у Гейны перед глазами давно уже были Дэймон и Ренгар. Теперь она не смесялась над своими родными, а внимательно приглядывалась и подмечала: хитрая Астория — будто вода. По капельке, по струечке, медленно, но верно убеждает мужа в том, что ей нужно, да так искусно, что тот даже не догадывается, что она вкладывает ему в голову. А Андреа резко и прямо требует своего, скандалит, спорит до хрипоты — и частенько ей удается докричаться до супруга.

Кричать на Торина было бессмысленно, это Гейна понимала. А капельный метод мог