И то, как погибла мать вашей подруги. Убийца не просто отнял ее жизнь. Кто бы это ни был, он еще и осквернил дерево…

Я никому не рассказывала, что после той первой встречи с преподобным Муном у магазина Лу за мной следили женщины в домотканых одеждах. Не рассказывала, что меня едва не переехал один из сектантов. Морган-Гэп казался мне радушным. Здесь моя привычная нервозность рассеивалась легче — ее прогоняла уютная атмосфера и бесхитростность жизни маленького городка.

Но потом лидер секты преследовал меня до самого дома.

Сердце в груди екнуло, и изнутри меня обдало холодной волной адреналина. Меня отправляли в то самое диколесье, где меж корней извилистых белых акаций спали вечным сном женщины из рода Росс. В ушах снова раздался скрип веревки, на которой висело в петле тело матери Сары. И вновь — Мелоди. Мертвая. Убитая.

В диком лесу обитали опасность и смерть.

Но в нем была и жизнь.

Так в какую же сторону меня толкала эта перемена?

Глава двенадцатая

Дни стали короче. Краешки листьев понемногу высыхали, но даже тонкой пожелтевшей каймы хватало, чтобы кроны всех деревьев в лесу подернулись яркой желтой поволокой, словно в нем потрудилась целая армия фей-декораторов, самозабвенно разбрызгивающая позолоту в попытке успеть до того, как придет осень и заберет у них краски. В Ричмонде я почти не замечала смены времен года, да и было их, кажется, всего два: затяжное лето, когда температура варьировалась от теплой до изнурительно жаркой, и зима, которая неожиданно обрушивалась со всей силы и лютовала первые две-три недели года.

Но на горе постепенное приближение осени ощущалось даже в воздухе. Близость к небу и обилие деревьев вносили свой вклад. Лето — это мох, зелень и сладость. Осень — это спелость, насыщенность и легкая горчинка — как в чашке эспрессо, которую заварили и оставили на ночь, чтобы напиток отстоялся и загустел. О приближении осени говорили удлинившиеся тени и потускневшее полуденное солнце — все это пробуждало в людях древний инстинкт прибиваться поближе друг к другу и бок о бок встречать надвигающуюся тьму.

Мой переезд в хижину Россов начался позже, чем планировалось, потому что я хотела доставить еще одну партию заказов, прежде чем мои походы по городу из ежедневных превратятся в еженедельные. И вот те самые удлинившиеся тени встретили меня, когда я подъехала к дому, заставив еще раз подумать, действительно ли я хочу следовать Бабулиным указаниям. Конечно же, Сэди, Кара и Джойс не послушали бы никаких аргументов. Их любовь к Бабуле была глубокой и искренней. Ее слова становились для них законом. И ничто не могло их поколебать, когда они исполняли ее волю.

И вот я здесь.

Древний минивэн, одолженный у Кары, был заполнен вещами.

Хотелось не вспоминать о том, как преподобный Мун шел за мной по пятам по темной улице. И не думать о том, как просто было бы членам секты подкараулить меня здесь одну. Нельзя идти на поводу у страха. В багажнике вместе с остальными вещами ехала деревянная бейсбольная бита, которую я нашла в Бабулиной подставке для зонтов и позаимствовала без угрызений совести — во-первых, мне она точно пригодится, а во-вторых, Бабуля ни за что не заметит подобной пропажи в общей груде разнообразной утвари.

Снаружи минивэна меня встретило шуршание сухой листвы на ветру. Лес источал осенний запах гниения. Но это был приятный и густой аромат диколесья. Я вдохнула его, подумав о Саре, о Бабуле и — не стану отрицать — об одном знакомом биологе. Диколесье много значило и для него. Для необъяснимо преданного этим местам Джейкоба с глазами цвета растущего в тенях мха.

Я достала с заднего сиденья дорожную сумку и коробку с едой и кухонными принадлежностями. Ноутбук остался в городе. Телефон едва ловил сигнал в этой глуши. Без спутникового провайдера выйти в интернет было невозможно. Мелоди Росс, надо полагать, не испытывала подобной необходимости. Но даже без ноутбука мне все равно придется многократно возвращаться к машине, чтобы перетаскать все, что собрала мне Бабуля: одеяла, простыни, полотенца и все остальное. Очевидно, старушка никогда не жила подобной кочевой жизнью. Сделав пару звонков, я расторгла договор аренды квартиры в Ричмонде. Вещи и безделушки, с которыми я не смогла расстаться, поместились в несколько сумок и коробок, которые теперь лежали в шкафу дома у Бабули.

Она дала мне с собой жестяную баночку с валериановым чаем. Ее я спрячу подальше. Не собираюсь пользоваться ее содержимым. Если сны вернутся, так тому и быть. Мне нужно прислушиваться к любым подсказкам, которые остались в воспоминаниях Сары о гибели ее матери.

И еще, раз я планировала жить на отшибе, мне нужна будет своя машина. Кара и Джойс собирались забрать минивэн завтра. Мне было неловко за то, что из-за меня они терпели такие неудобства. Много денег мне не потребуется, но, когда работаешь бариста, сложно делать какие-то существенные накопления. И довольно скоро они должны будут иссякнуть. Дешевая машина. Нужна очень дешевая машина.

Но этим я займусь не сегодня.

А пока что я осторожно взошла по скрипучим ступенькам крыльца, стараясь не прислушиваться к позвякиванию цепей качелей. Я поставила коробку на согнутое колено, пока доставала ключи из кармана джинсов.

Когда я открыла внешнюю сетчатую дверь, на меня обрушился ворох брошюр и листовок. Они были просунуты между рамой с сеткой и стеклом входной двери. На нескольких я увидела эмблему газовой компании. А на паре других — слоган «Нет ходу трубопроводу». Похоже, со здешним населением работали представители обеих конфликтующих сторон — и добирались даже до таких уголков.

Я собиралась занести коробку внутрь и вернуться на порог, чтобы убрать весь этот мусор.

Бабуля заверила меня, что они с подругами следили за тем, чтобы внутри домика была чистота и порядок. Чтобы заставить редко используемую дверь открыться, пришлось налечь на нее, однако внутри меня встретил лимонный запах мебельного лака и слабый аромат отбеливателя. Воздух немного застоялся и казался чересчур теплым оттого, что внутри почти никто не бывал: хижина производила впечатление загородного домика, в котором не жили подолгу, но который готов принять гостей.

Тут я замешкалась.

Волоски на шее встали дыбом. Я быстро нащупала на стене выключатель. Бабуля говорила, что дом никогда не отключали от электросети. Когда янтарный шар старомодного потолочного светильника загорелся, я испытала чувство стыда и облегчение. Но последнее долго не продлилось. Никак не получалось взять себя в руки. Конечно