проблесков цвета. Кирпичные стены будки? Они, по идее, коричневатые…

Тут я подумал — стоп, а почему, собственно, все пять элементов должны быть красными? Да, четыре оказались такими, но это ведь не гарантия, что и пятый тоже…

Сосредоточившись, я взглянул на снимок по-новому, свежим взглядом.

И через считанные секунды увидел синее эмалированное ведро у гидранта.

Мне стало любопытно, кто ещё его обнаружит.

Но шли минуты, а руку никто больше не поднимал.

— Ну что ж, — сказал Стэдвик, — жаль. Давайте проанализируем…

— Разрешите? — спросил я.

— Будьте добры.

Я ткнул указкой в ведро на снимке, и синий цвет проявился, а вся фотография казалась теперь трёхмерной.

— Да, — подтвердил декан, — спасибо. Вот вам наглядный пример того, что в нашей профессии не всё сводится к обострённому восприятию в чистом виде. Иногда помогают ассоциации — вы быстро нашли светящиеся красные лампочки. Надо применять логику — она подсказала, где ещё можно найти красный цвет. Но самое сложное — уйти, если нужно, от логического шаблона, чтобы увидеть скрытое.

Мы поупражнялись ещё с несколькими картинками. Последняя из них явно отличалась от остальных. На переднем плане была сосновая роща в сумерках — или, точнее, просто с десяток мачтовых сосен. А далеко за ними просматривалось шоссе с зажжёнными фонарями, чуть желтоватыми. Нам хватило буквально пары секунд, чтобы рассмотреть этот жёлтый цвет. Но смысл задания состоял не в этом, а в том, чтобы абстрагироваться от фонарей и сконцентрироваться на соснах. Тогда фотография опять начинала казаться плоской.

Как объяснил декан, такое переключение восприятия взад-вперёд, если тренировать его регулярно, послужит чем-то вроде прививки от Серой лихорадки.

На большой перемене мы с Бойдом отправились на обед.

Первым делом я, разумеется, присмотрелся к стене, где вчера был серебристый узор. Но ни малейших проблесков больше не обнаружил, как будто ёлочный «дождик» (чем бы он ни был на самом деле) поспешно сняли.

Сообразили, что фокус уже раскрыт, и замели следы?

Или ещё вчера добились всего, что нужно, и спокойно свернули эксперимент?

Пока мы обменивались с Бойдом догадками, появилась Илса — на этот раз одна, без сокурсниц. Заметив нас, подошла.

— Так-так, — сказал я. — Подружек где потеряла?

— Они сегодня пошли в кафе, — улыбнулась Илса. — Меня с собой не позвали, потому что я скучная.

— Прямо так и сказали?

— Нет, но я догадалась.

— Ну-ну. Кстати, познакомься — мой одногруппник, Бойд.

Набрав еды на подносы, мы отыскали свободный стол. Я распробовал отбивную, оказавшуюся более чем съедобной, и полюбопытствовал:

— Илса, а твоё именье как называется? Ну, вот Бойд, к примеру, наследный лорд Ягодной Лощины. А ты ведь тоже лордиха, круче нас.

Бойд бросил на меня укоризненный взгляд, а на Илсу посмотрел так, будто извинялся за мою дубоватость. Я даже позавидовал такому мимическому таланту. Подумал — этому тоже учат, наверное, причём с детства. Аристократизм не пропьёшь…

Но Илса, естественно, не обиделась.

— Именье — Медная Падь, — сказала она. — Магическая ярь там — в природном виде, такое встречается крайне редко. Кристаллы зелёненькие, но ядовитые. Их потом обрабатывают, тоже магически, чтобы можно было использовать без вреда для здоровья. Поэтому получается дорого, и спрос на ярь небольшой.

После обеда Бойд отлучился, вежливо попрощавшись с Илсой, и та сказала мне:

— Прогуляемся?

Мы с ней вышли на улицу, за ограду. Дождь уже выдохся, но осталась мелкая морось. Влага поблёскивала у Илсы на плащике, приталенном и коротком, из тонкой кожи.

— Поеду сегодня в библиотеку, — сказала Илса. — Знаешь, я рада, что у меня теперь есть для этого лишний повод. С книжками у меня складывается удачнее, чем с людьми.

— А я пока тут кое-что проверю, наведу справки. Вряд ли будет хоть какой-нибудь толк, но для чистоты эксперимента — имеет смысл.

— Тебе, может, вспомнились ещё какие-нибудь детали, которые мне помогут выбрать литературу? Чтобы не совсем наугад?

Вчера по пути домой я уже рассказал ей главное, а сейчас лишь коротко повторил:

— Пытаемся выяснить, где может быть третий мегалит. И правда ли рядом с ним залегает суперпигмент. Параллельно ищем упоминание о серебристой краске, которая подтирает память. Может, под мегалитом — как раз-таки её залежи? Ну, и смотрим, не пишут ли в умных книжках про воровскую татуировку из пяти параллельных линий. Это больше для проформы, но мало ли? Действуй, сыщица. Но только в библиотеке, поняла меня? За её пределами — чтобы никакой самодеятельности.

Она засмеялась:

— Хорошо, Вячеслав. Если что-то выясню, расскажу.

И мы с ней, вернувшись в здание, разошлись по разным аудиториям.

Третьей парой у меня значилась прикладная стереометрия. Преподавателем оказался въедливый старичок, который втолковывал, что смысл его предмета — научить нас пространственному мышлению и всяким полезным штукам. Чтобы мы, например, могли на глаз оценить размеры какого-нибудь сооружения или расстояние до объекта вдали.

Предстояли также математические расчёты, хоть и без фанатизма. Услышав это, я приуныл. Когда я учился в школе, с математикой у меня было неплохо, но всё благополучно выветрилось из памяти.

А тут ещё и физподготовка привалила четвёртой парой. Вёл её тип, похожий на многоборца, с маньячным блеском в глазах. Первым делом он нас погнал по асфальтированной дорожке, которая огибала кампус по кругу, местами почти соприкасаясь с оградой.

Я чуть не сдох после трёх кругов — отвык от подобной хрени. Другие же справлялись по-разному. Грегори даже не особо запыхался, понторез, а вот парочка его прихлебателей хотела сойти с дистанции, и физрук подгонял их почти пинками. Красиво бежала Уна в коротких шортиках — ножки у неё были длинные и спортивные, но не перекачанные при этом. Легкоатлетка-секси.

Спортзал здесь обнаружился тоже, но довольно унылый. В ассортименте имелась брусья и турники, гантели и гири, козлы и кони (это про тренажёры, а не про Грегори сотоварищи). А вот баскетбольные кольца отсутствовали, как класс. Для командных игр зал вообще не предназначался, как оказалось. Дикие люди, в общем.

Парней физрук нагрузил силовыми упражнениями, девчонок — в основном гимнастическими. Наша вторая барышня, к слову, как раз и напоминала гимнастку, на турнике вертелась лихо и долго — маленькая, но крепенькая. Браслет у неё был тёмно-красный.

Из спортзала я выбрался злым и взмокшим. Хорошо хоть, имелись душевые кабинки, а также шкафчики, куда можно было запихнуть форму.

С облегчением натянув нормальные шмотки, я отправился в общежитие. В торце коридора, где