Безнадёжно махнув рукой, он взял лист бумаги и стал записывать мои показания. Я старался говорить коротко, но по существу. Рассказал и про главаря с магическими способностями, и про смывшегося мотоциклиста.

А под конец спросил про татуировку, изобразив её на бумажке:

— А вот такое вам не встречалось, вахмистр?

— Нет, милорд, не припоминаю.

— Гм. А вообще, невидимые тату — распространённая практика среди уголовников?

— Тоже впервые слышу, — развёл он руками. — Обычные-то наколки — сплошь и рядом у них, чтоб масть свою показать и форс воровской. А где он невидимую краску добыл — ума не приложу, врать не буду. По краскам-то я — не спец, сами понимаете. В академиях не учился…

Из его ответов я более или менее уяснил для себя общую ситуацию, но конкретики они не добавили. Поэтому я сказал:

— А давайте-ка мы с вами, вахмистр, допросим этого Рыжего по горячим следам? Может, и расскажет, откуда он, такой резкий?

— Не по инструкции это будет, милорд. Вы-то — не из полиции…

— Господин вахмистр, давайте начистоту. Окажись тут, на моём месте, какой-нибудь другой лорд, стал бы он спрашивать у вас разрешение? Или вообще вести разговоры?

Вахмистр посопел недовольно, но в результате махнул рукой:

— Пойдёмте, чего уж. Спросим…

Но едва мы выбрались из его кабинета, открылась входная дверь, и на «опорный пункт» вступили двое немолодых господ. Один — полицейский в больших чинах, судя по мундиру, второй — в цивильном костюме.

Новоприбывший полицейский, рыхлый и круглый, взволнованно вытирал платком обширную лысину. Наверное, это был начальник вахмистра. Штатский же, сухопарый и седоватый, окидывал интерьер брезгливым, но властным взглядом.

— Добрый вечер, — обронил штатский, увидев нас. — Я лорд Грейди, уполномоченный по взаимодействию кланов с правоохранительными структурами, вот мой удостоверяющий знак.

Он показал жетон из металла — продолговато-округлый, с тремя насечками, мерцавшими красным, синим и жёлтым. Добавил ровно:

— Я забираю задержанных для проведения дальнейшего разбирательства.

— Извините, — сказал я, — но мне сначала хотелось бы задать им пару вопросов. Напали ведь на меня, а не на кого-нибудь.

— Сожалею, лорд-наследник. Двум означенным лицам инкриминируется попытка незаконной перепродажи эффектора. Это дело особой важности, и с этого момента они — в моей юрисдикции. Вы можете обратиться в мой секретариат с запросом в установленной форме. Также вы имеете право подать официальную жалобу на действия полицейского персонала, допустившего инцидент на территории рынка. Жалоба будет подана?

— Нет, не будет, — сказал я. — К вахмистру не имею претензий. Он сделал всё, что от него зависело.

— Воля ваша. В таком случае вопрос считаю исчерпанным.

Лорд посторонился и сделал вежливый жест, пропуская меня к порогу. Выбора не было — мне теперь оставалось только свалить. Про этого уполномоченного я знал — серьёзная должность. Если бы я был из сильного клана, то ещё мог бы с ним пободаться, но сейчас конфликт принёс бы мне только лишнюю нервотрёпку.

Кивнув на прощание вахмистру, я двинулся к выходу, но возле «обезьянника» приостановился.

Там, в зарешеченном закутке, творилось явная дичь.

И «хорёк», и Рыжий дёрнулись конвульсивно, раздался хрип. Они выпрямились на лавке, неестественно резко — их как будто прижало к стене невидимой силой. Татуировки у них на руках проявились в видимом спектре. Серебристые линии замерцали, стали рельефнее — как будто выдавливались из-под кожи наружу, превращаясь в толстые нити.

— Что происходит? — спросил лорд Грейди, тоже шагнув к решётке.

Я лишь пожал плечами.

Глаза у бандитов остекленели, наполнились серебряным блеском. Лица исказились, застыв, как маски.

Так продолжалось несколько секунд, а затем оба уголовника судорожно вздохнули и заморгали. На их лица вернулась мимика, а серебристые нити на руках потускнели и раскрошились, став серой пылью, которая просеялась на пол.

Оба принялись озираться. Вид у них был при этом охреневший до крайности, словно они очнулись от многомесячной спячки.

— Стоп, я не понял, чё за дела? — заорал «хорёк», заметив решётку. — Какого хрена я — в клетке? Закрыли по беспределу…

— Прекратить балаган, — нахмурившись, сказал Грейди. — Вам вменяется незаконная торговля краской-эффектором.

— Ты вконец опух, дядя? Какая краска? Кто ты такой вообще?

«Хорёк» продолжал вопить, а я понимал — он не притворяется. Так сыграть он просто не смог бы, иначе ему светил бы «Оскар» как минимум. Он действительно ничего не помнил о том, что было на базаре. Допрашивать его было бессмысленно.

И Рыжий смотрел таким же непонимающим взглядом.

— Удачи, — сказал я лорду. — Теперь это ваша юрисдикция, да.

Выйдя за порог, я поправил на плече сумку и быстро зашагал прочь. Сумерки сгущались, базар уже опустел. На небе виднелись звёзды.

Пока трамвай, солидно позвякивая, вёз меня через реку обратно, я размышлял. Вспоминались рассказы деда. Тот утверждал, что ему подчистили память, и вот теперь — эта сцена с «хорьком» и Рыжим…

Память подчищают с помощью невидимой краски?

Но про такую краску нигде ничего не сказано…

Впрочем, дед говорил — у лордов свои секреты…

Ладно, допустим.

Но дед учился здесь полвека назад. Почему с тех пор было тихо, а шухер поднялся только с моим приездом?

Или все эти годы шухер не прекращался, просто всем пострадавшим стёрли воспоминания?

Да ну, бред, не может такого быть. Хоть что-нибудь вылезло бы наружу…

Нет, тут дело в другом, это сто пудов. Осталось понять — в чём именно…

Не имея пока догадок, а тем более — внятных версий, я постарался вычленить ключевые факты. Их набралось аж целых три штуки.

Во-первых, кто-то разрисовал серебристой краской стену в столовой.

Во-вторых, кто-то сделал похожей краской татуировки бандитам и, как только тех замели, устроил им амнезию.

В-третьих, фокусы с памятью, по мнению деда, могут быть связаны с мегалитом, которого нет на карте.

Из этих фактов вытекали две задачи — понять, кто делает серебристую краску, и найти пропавшую каменюку.

Запросто. Как два уха почесать…

Когда я вернулся в кампус, стемнело уже совсем. Но на территории хватало электрических фонарей — белые шары на чугунных тонких столбах, расставленных вдоль дорожек, мягко светились, подкрашивая кроны деревьев.

Возле общаги я встретил Илсу.

Она уже подошла к подъезду, но, заметив меня, приостановилась под фонарём. Мы обменялись приветствиями, и я поинтересовался:

— Опять гуляешь?

— Ага. Мне сумерки нравятся, в них есть что-то волшебное — грань