— Ты ж не замерзаешь, — отмахнулся Скай. — Ночь не такая уж холодная, зато здесь о делах поговорить можно.

— Все бы тебе о делах, — вздохнул Пит, отбросив роль простого кучера. — Не будешь хорошо отдыхать — быстро сломаешься. Ты же не думаешь, что тот же Рисс просто ленится и небрежно относится к работе?

— Я думаю, что Рисс уже начал скрывать от нас свои догадки. Не может же у него их не быть!

— Одно другому не мешает, — рассмеялся Пит. — Он просто старый и мудрый, так что понимает: если не болтать о работе за отдыхом, то и лишнего не сболтнешь. А еще он уж точно научился оставлять мысли о работе, как только рабочее время закончилось.

— Ты еще предложи завтра делами не заниматься — воскресенье же.

— Увы, у Тайной Службы, в отличие от гильдейской охранки, выходных не бывает, — усмехнулся Пит. — Да и с отпуском опять как-то сомнительно вышло. Завтра ты будешь одновременно кокетничать с красавицей и думать, как бы ненавязчиво напроситься на знакомство с ее собратьями по карандашу и кисти.

Скай сморщился.

— А без этого никак нельзя обойтись? Мне очень не хочется втягивать Кэссию в эти шпионские игры.

Пит повернулся к волшебнику и смерил его долгим взглядом.

— Понимаешь, Скай, — сказал он наконец. — Все было бы намного веселее, будь это игры. Но у нас тут все всерьез. Конечно, очень хотелось бы, чтобы симпатичные девушки оставались в одном мире, а ужасные чудовища в другом, и эти миры никогда-никогда не пересекались. Обыватели даже могут себе позволить верить, что так оно и есть. Те же кладоискатели верили, что вот он — унылый мир учебы и библиотек, где самое ужасное, что может с тобой произойти, это заваленный экзамен. А потом ты спускаешься в страшное подземелье, кишащее нечистью и приключениями — и тут уже может случиться всякое. И для того, чтобы всякое не случалось, нужно просто оставаться в безопасном мире на поверхности. Но мы-то с тобой знаем, что это не так. Мир один. Чудовище не живет в лабиринте. Оно ходит по одним улицам с нами. И с леди Кэссией, и с другими мирными людьми. Никто от него не защищен. Оно притворяется обычным человеком, носит маску. Чем быстрее мы с него эту маску сорвем, тем меньше людей пострадает, и простые люди смогут и дальше верить, что живут в безопасном мире. Мы должны сделать для этого все необходимое, даже если придется поступить по-свински и обманывать девушку, которая нравится. Наша нечестность и нечестность убийцы — не пытайся мерить их разными мерками. Поставь их на одни весы и сразу поймешь, насколько твой обман мелкий. У обывателя может существовать одна мораль для мирного времени и другая — для войны. Наша война — она не заканчивается. В общем, я еще долго могу на эту тему рассуждать. Сам много думал обо всем этом, когда был молодой и глупый. Тетушка Лиз всегда учила, что врать плохо, а потом пришел отец и начал учить притворяться и выведывать. Очень трудно это вот так, с ходу в голове уложить… Вот леший!

Пит натянул поводья.

— Заболтались и свернули не туда. Сейчас найду, где тут развернуться.

Скай молчал. Хотелось задать сотню вопросов. Хотелось спорить и доказывать, что Пит не прав. И совершенно не хотелось представлять, что Кэссия может быть знакома с убийцей. Ну или даже просто ходить с ним по одним улицам. Было бы гораздо лучше, если бы они и впрямь существовали в разных мирах.

Развернуться не получалось долго. Узкие запутанные улочки вывели их к самому Оленьему мосту. Здесь Пит наконец смог повернуть в нужную сторону.

— Вот говорил же мне дядюшка Кси, что ничего путного от энтой хвилософии не бывает! Такой крюк сделали!

— Ну, хоть совсем не заблудились, — вымученно улыбнулся Скай. — Слушай, а если война никогда не кончается, то как это соотнести с советом отдыхать и расслабляться?

— Ну дык, война идет, а битва-то заканчивается! — усмехнулся Пит. — Много бы рыцари навоевали, если бы все время, весь поход, не снимая, таскали на себе броню? Вот и нам не нужно весь этот груз носить с собой постоянно. Подвернулась возможность — ешь, отсыпайся, копи силы.

— Ладно, постараюсь, — пообещал Скай.

Ник встретил их в гостиной: сидел с книжкой на диване, завернувшись в одеяло. Выглядел травник куда менее больным, но очень встревоженным.

— Где вас так долго носило? Все в порядке?

Пит заверил его, что все идет по плану, и погнал обратно в постель, пообещав рассказать обо всем, но завтра. Ник спорить не стал, но, конечно же, после ужина в комнате насел с расспросами на Ская. Волшебник вздохнул и рассказал. В конце концов, перестать баловать Ника можно будет и в следующий раз.

— Если злодей был в лазарете, как ты говоришь, то он ведь не может быть в то же время преподавателем Академии Искусств? — уточнил Ник. — Это же больница Школы Волшебства?

— Дело говоришь! — одобрил Скай. — Не то чтобы не может. Никто не мешает волшебнику еще и в искусстве разбираться. И даже его преподавать. Но это надо будет проверить в первую очередь. Вряд ли таких разносторонних талантов здесь много.

Воскресное утро началось с визита посыльного в зеленой ливрее. Поклонившись, он вручил Скаю запечатанный конверт с документом и карандашным портретиком. Еще волшебнику достался небольшой позвякивающий мешочек. С портрета смотрела темноволосая девица с легкомысленными кудряшками, документ же оказался договором. В уныло-канцелярской манере в бумаге значилось, что господин волшебник Скай заключил сей договор с госпожой Илизией из рода Клаудиус и обязуется произвести розыск племянницы госпожи Илизии, Джустины, бесследно пропавшей в апреле позапрошлого года. С одной стороны стояла замысловатая родовая печать, с другой — оставалось место для подписи волшебника. Договор гарантировал волшебнику компенсацию расходов и неплохой гонорар в случае нахождения пропавшей девушки или ее останков в течение месяца от даты подписания договора. Отдельным пунктом значилось вознаграждение за разоблачение преступника, если причиной исчезновения стало преступление. Аванс в договоре тоже был упомянут. Вернуть его полагалось в том случае, если волшебник откажется от работы, так к ней и не приступив. Бумага была настолько строга и официальна, что Скаю по-мальчишески захотелось порвать ее и заниматься делом вообще без всяких бумаг и вознаграждений. Помнится, подписка о неразглашении, которую он давал господину Марку, поступая на службу, была примерно втрое короче.

— Что-то не так? — спросил Пит, глядя, как мрачно волшебник перечитывает договор. — У тебя суп стынет.

Тот