Мы разбили лагерь у прибрежного городка, построенного из глинобитного кирпича. Его жители так же темны, как Алала. Я спросил их, нет ли в городе храма Красного бога, перечитав то, что мне сказал человек с пламенем на ладони. Храма здесь нет. У Алалы руки темны только с тыльной стороны; так же и у местных. У пламеннорукого были черны и ладони.

Эллин долго беседует с Сахусетом. Хотелось бы знать, о чем именно, но они сидят у палатки Сахусета и замолкают всякий раз, стоит кому-то приблизиться.

* * *

Рука тяжелая, я слишком много выпил. Однако все же надо записать кое-что. Мы с Митсерэу возвращались в палатку поздней ночью; я буквально тащил ее на себе. У палатки Сахусета сидел на корточках бабуин. Он грыз мартышку, словно пес, глотая мясо вместе с костями. Я постарался заслонить его собой от Митсерэу. Сижу и пишу возле огня.

* * *

Сегодня все готово, но в путь мы не тронулись. Вместо этого совещались в тени паруса, который матросы растянули для нас на шестах. Канджу не хотел, чтобы Митсерэу присутствовала, однако я потом пересказал ей кое-что, а Нехтнефрет, похоже, досказала все остальное. Она присутствовала при разговоре, потому как Тотмактеф ушел в деревню и Алала не желала присоединяться к нам в одиночку. Капитан позвал из палатки Нехтнефрет; тогда Алала улыбнулась, и они с Нехтнефрет сели рядышком.

Агафокл начал:

– Представилась возможность всем нам стяжать богатство и большие почести. Некоторые из вас и так уже кое-что знают. Сахусету ведомо все, и он полностью со мной согласен.

Тот кивнул.

– Сатрап послал Сахусета представлять свой народ, и большинство из вас об этом тоже знает. Благородному Канджу известно то же, что и Сахусету. Сатрап отправил его как своего личного представителя, и это вы тоже знаете. Благородный Канджу хочет посоветоваться с вами, прежде чем решить, как действовать, ибо он человек трезвого суждения.

Капитан сказал:

– Мы не скажем ничего, пока не узнаем, о чем речь.

Агафокл кивнул:

– Я один из вас, если принимаете в свои ряды, но меня не посылал сатрап. Я здесь от имени своего друга Чартхи, человека благороднейших кровей Кемета. Его сын Камес отправился в эти земли на поиски копей фараонов, да так и не вернулся. Чартхи, не скрою, обещал награду, если я отыщу наследника. Без щедрого вознаграждения я бы никуда не поплыл.

Нехтнефрет поинтересовалась:

– Предлагаешь нам долю награды? Сколько?

Агафокл покачал головой:

– Нет, не предлагаю. Награду Чартхи я думаю получить сам, однако копи сулят крупный барыш всем. Большая часть отойдет благородному Канджу, без сомнений, но и для нас останется предостаточно. Я тоже получу долю, да, хотя других, кто заявит права на свою, обделять не намерен. Давным-давно у фараонов в пустыне к западу от Великой реки были золотые прииски. Все знают, где они располагались, и многие, кто приезжал в эти края, видели их. Впрочем, на востоке имелись еще рудники, подальше от реки. И кто видел их?

Ответил Ха:

– До меня доходили слухи. Говорят, и там жила иссякла.

– Кто говорит?

Ха пожал плечами:

– Говорю как слышал.

– Тем, кто интересуется приисками, – сказал Сахусет, – царь Сиаспика показывает истощенные рудники у реки. О тех, что расположены на востоке, в Уауате не спрашивают. О них говорить опасно.

– Я не боюсь царя Сиаспику, – прошептала Алала, – но его боится мой муж. Без супружнего дозволения говорить не стану.

Было сказано еще много всего, но притом ничего важного. Наконец из деревни вернулся Тотмактеф, и ему разъяснили суть дела.

– Муж Алалы, – сказал он, – благоговеет перед благородным Канджу.

Канджу кивнул и с улыбкой произнес:

– Попроси свою жену рассказать все нам. – И Тотмактеф попросил.

– Есть места, куда воины нехсиу не пускают нас пасти скот, – тихо проговорила Алала. – Мы не ссоримся, ведь эти места среди скал и там мало травы. К тому же воины покупают у нас скот.

Она пожала плечами.

– Это те самые прииски? – спросил Ха.

Алала снова пожала плечами.

– Я знаю только, что в одном из таких мест стоит храм. Есть и другие святилища, но именно в этом нам запретили приносить в жертву быков. Отец разозлился и требовал послать воинов.

– И?.. – ободряюще улыбнулся ей Канджу.

– Его сослали на север, в Кемет, чтобы не началась война.

– Полезное знание, – заявил Агафокл.

Канджу кивнул.

– Алала, ты знаешь, где эти места? – спросил он.

Алала коснулась руки мужа, и тот дозволил ей говорить.

– Не знаю, – призналась она голосом чуть громче дыхания. – Я родилась в Абу, но люди постарше, из воинов моего народа, должны знать. Как и наши жрецы.

– Пока вы тащились по каналу, – поведал Агафокл, – я быстро съездил в Миам и расспросил там людей, с которыми торгую. Те направили меня к своим знакомым. – Он потер правую ладонь пальцами левой руки. – Я убедил их раскрыть то, что им известно, и их знания показались мне любопытными. Я поделился ими с благородным Канджу и святым Сахусетом. По настоянию благородного Канджу, готов теперь поделиться с вами. Клятв молчания брать не буду, но думаю, выслушав меня, вы поймете, что все сказанное здесь должно остаться между нами.

Он умолк, давая время высказаться другим. Наконец Сахусет проворчал:

– Если бы слушали меня, до этого бы не дошло.

Канджу покачал головой.

– Я не стану оправдывать твое присутствие. Если хочешь, сделай это сам. Против кого ты возражаешь?

– Против всех!

– Тогда я отвечу на твои возражения. Времени у нас предостаточно. Думаешь, Агафокл утаит сведения от благородного Чартхи?

– Не утаю, – заявил Агафокл. – Я здесь от его имени.

– И я не утаил бы ничего от сатрапа, – вторил Канджу, – по той же причине. Я пользуюсь его доверием. Представь, что я совершу нечто, что Муслак сочтет неразумным и необъяснимым. Сокроет ли он тогда мои действия от сатрапа, когда тот учинит допрос?

Муслак покачал головой.

– Не сокроет, – подтвердил Канджу, – ведь сатрап узнает все от других и справедливо накажет его. Люций командует нашими бойцами и исполнит любой мой приказ без обсуждений. Я это знаю. Однако и ему нужно знать мои резоны, иначе он не станет подчиняться. – Канджу с улыбкой оглядел нас. – Ты против всех, кроме меня, Сахусет, а значит, и против сгана Ха. Он едет с нами от имени наместника в Абу, дабы помогать в пути, ибо наместник подчиняется сатрапу. На какой прием могли бы мы рассчитывать по возвращении в Абу, если бы стали действовать за спиной у Ха? Какой отчет