темная же одежда. За спиной у него висел рюкзак, там, видимо, и пряталась поразившая меня винтовка. Батыг видел в кино, что они разбираются для переноски.

Не останавливая бег, я врезался ему в грудь, подставляя окровавленное плечо — все равно оно ничего не чувствует — и буквально внес его внутрь подъезда. Не давая выхватить оружие или сделать еще что-то, пнул коленом в пах и кулаком в висок отправил в забытье. Сразу же развеял «эхо» — его страх и гнев, плеснул в лицо, как кипяток.

Ну вот, стрелок у меня в руках. Допросить его здесь не выйдет, слишком людно, кто-нибудь да спустится по лестнице. Значит, убить. Рука потянулась к кинжалу — уместное желание, учитывая рану. Забрать чужую жизнь, чтобы спасти свою, хотя в данном случае просто подлечиться. Вместе с лечебным заклинанием, клинок вампир быстро поставит меня на ноги.

Но Алина уже вызвала полицию.

Мысль эта вызвала раздражение, которое я, впрочем, сразу прогнал. Даже, если бы это сделала не она, стражу кликнул бы любой из местных. Прибывшая охрана порядка начнет задавать вопросы, многие укажут на бегущего киргиза с окровавленной рукой. И камеры, эти вездесущие мертвые глаза! А потом тут найдут труп. Нет. Это мне не нужно.

Хм… На допрос нет времени, убивать нельзя, отпускать… А это мысль! Стрелок ведь наемник, а значит может привести меня к заказчику. Да, все верно! Кровь врагам я пущу, но тем, кто стоит этого. Расходники меня мало волнуют.

Поставить метку на бессознательного человека не составило труда. «Печать Шакала» — еще одно заклинание, которым я уже забыл, когда пользовался в последний раз'. Увидеть и учуять ее может только Гончая или тот, кто её поставил. В Стигии ее порой использовали для охоты на беглых рабов. Для наемного убийцы тоже должно сгодиться.

И уже через минуту я выходил из подъезда, оставив своего несостоявшегося убийцу лежать на ступенях. Скоро он придет в себя и вознося хвалу всем богам, помчится в свое логово. Где я его и достану.

Пройдя всего несколько шагов, я пошатнулся. «Укус скорпиона» перестал работать и боль понемногу возвращалась. К счастью, лечебная волшба тоже сработала. И пусть рука еще не слушалась, рана уже затянулась тончайшей кожей. Так что терпимо.

Если бы… О, Сет! Как же быстро они приехали!

У подъезда Алины стояли две полицейских машины. Сами стражи что-то говорили в черные коробки и зорко осматривали окрестности. Я быстро оценил ситуацию. Подойду сейчас — начнут задавать вопросы. В том числе об окровавленной одежде и ране, что успела затянуться. Уйти — нет, это вообще не поможет. Значит придется играть.

Решение пришло мгновенно, хоть и неприятное. Сунув палец в рану, я рванул край. Боль вспыхнула с новой силой, кровь хлынула на одежду. Уже едва держась на ногах, я добрел до стражи, ухватился за капот дежурного автомобиля, пачкая белый металл красными отпечатками ладоней.

— Это он! — тут же закричала Алина. — В него стреляли! Бат!

— Ты в порядке, мужик? — один из полицейских бережно подхватил меня под локоть здоровой руки. — Погоди, сейчас «скорая»…

— Я гнаться… — пробормотал, без труда возвращая акцент нелегала. — Не догнать.

И «потерял сознание». Обмяк в руках стражника, вынуждая его подхватить меня двумя руками. Все. Дело сделано. Теперь вопросы подождут. А у стрелка есть отличный шанс уйти.

Конечно, из-за такой раны я не собирался лишаться чувств. Так что видел все. И то, как «скорая» приехала, и то, как ученица бегала вокруг, пока мне несли на носилках. И как врач, суровый бородатый пузач, запретил ей ехать вместе со мной.

— Это реанимация, девушка, не такси! — раздраженно рубил он ладонью воздух.

В себя я «пришёл» уже в больничной палате. Спокойно перетерпел извлечение пули, зашивание и перевязку, нейтрализовал лишние лекарства, что ввели в вены уколом, повторно запустил «Поцелуй Сехмет» — уже было можно. И открыл глаза, когда рядом с кроватью на стул опустился мужчина в белом халате, под которым была видна форменная одежда стражника.

— Мне сказали, что ты пришел в себя, — начал он. — Я Хмуров, Андрей Евгеньевич, капитан полиции. Ответишь на несколько вопросов, Батыг?

Я кивнул, изображая смущение и немного страха. Так должны реагировать гастарбайтеры, сталкиваясь со стражей.

— Первый раз на моей памяти в рабочего со стройки стреляют из снайперской винтовки, — сообщил он задумчиво. — В связи с чем первый вопрос — кто ты такой Батыг Кубанычбекович Тургунбаев?

Я незаметно напрягся. Не потому, что он смог без запинки выговорить довольно сложное полное имя моего реципиента, нет. Сам факт того, что он его назвал, указывал на уже закончившуюся проверку личности рабочего со стройки. Но вот что оставалось непонятным — сработала ли регистрация от дяди Турала или нет? Судя по тону — скорее, второй вариант.

— Я Тургунбаев, начальник, — медленно протянул я.

— Да это понятно, — он отмахнулся. — Я про другое. У тебя родня мож клан какой-то держит тут? Или на родине? Да не, бред! Стал бы ты тогда разнорабочим трудиться. Но чего тогда для тебя снайпера заказали?

До меня с запоздание дошло, что капитан, кажется, шутил. Точнее, пытался в своей голове совместить образ трудяги со стройки и заказ на убийство. И получалось у него плохо.

— Не в меня стрелять, начальник, — даже дышать стало легче. — В девушка стрелять. Алина.

— Да? — оживился Хмуров. — Ну-ка, ну-ка! А почему?

— Не знаю, — я поднял и опустил здоровое плечо. — Она богатая. Машина у нее богатая. Квартира богатая.

— Да понял я, понял. А чего тогда стреляли в нее, а попали в тебя?

— Я толкнуть.

— Выстрел услышал?

Я задумался. Выстрела я не слышал. И в памяти Батыга фигурировала такая штука, как глушитель. Пытается меня подловить? Похоже.

— Не слышать. Почувствовать.

— Чего? — такого ответа полицейский не ожидал.

А я серьезно закивал.

— Такой, как взгляд, да? Смотрит! Злой!

— Ого! — Хмуров поднял брови. — Так ты у нас потомственный заслуженный шаман, что ли? Экстрасенс из Киргизии работает на стройке, ха! А че на шоу экстрасенсов не пошел?

Это он тоже шутил, правда я не понял о чем.

— Зачем шаман? Я не такой. Я нормальный, — чуть подвинулся к нему на кровати и доверительным шепотом добавил. — Магия не существует, так.

Капитан заржал.

Потом он