мы поняли, что все уже сидят в аудитории Читательского клуба, а наша преподавательница до сих пор отсутствует, дружно прильнули к окну. Все хотели посмотреть, на чем приедет Леонора Форнерис, – вдруг опять на лимузине?

Только Анджела, пожилая студентка, не подошла к окну. Та самая, у которой нет ни ноутбука, ни почты. Она с трудом переписывала набело свою четвертую главу. Анджела все-таки победила. Она таки продолжила сдавать Форнерис исписанные ровным почерком листы рисовой бумаги. И Форнерис пришлось уступить, потому что Анджела оплатила курс и во время заключения договора никто не сообщал ей о том, что использование компьютера – обязательное условие. Но Леонора ни разу на нее даже не взглянула. Она комментировала ее работу, глядя в пустоту и говоря строго в третьем лице, хотя вынуждена была признать, что текст Анджелы безупречен. История Лютиции, которая вышла замуж за жениха сестры, чтобы спасти ее от нежеланного брака, разворачивающаяся в Лондоне эпохи Регентства, очень нравится Форнерис, и она не скупится на похвалы изобретательности, с которой Анджеле удается находить все новые и новые препятствия, чтобы помешать уже глубоко влюбленным друг в друга новоиспеченным супругам заняться любовью и выйти к финалу романа. Но Леонора не из тех, кто готов простить оскорбление, а шестьдесят страниц, написанных от руки на рисовой бумаге, для нее одно из худших оскорблений, потому что, читая их, она тратит больше своего драгоценного времени.

Мы толпимся у окна, но за ним ничего не видно. Нет лимузина, нет Леоноры Форнерис – ни пешком, ни на такси, ни на велосипеде. Ее просто нет. Так мы думаем до тех самых пор, пока за нашей спиной не раздается голос, от которого все аж подпрыгивают:

– Любуетесь облаками, господа?

Форнерис! Откуда она взялась?

Бормоча извинения, мы возвращаемся на свои места, и Леонора тут же, без лишних предисловий, начинает занятие, попутно стягивая перчатки. Да, она носит перчатки. Цветные кожаные перчатки, каждый день разные, под цвет одежды. Я даже не думала, что, кроме дамочек, живущих на холме, в мире есть женщины, которые носят перчатки в теплую погоду.

– Увы, мое предчувствие оправдалось. Дело не в том, что у вас нет таланта, а в том, что вы не стараетесь. Несмотря на то что у вас были целые выходные, я получила очень мало работ. Вместо текста мне пришлось читать множество писем с извинениями и различными оправданиями собственной халатности. Кто-то пишет, что некому было заниматься детьми…

Леонора бросила красноречивый взгляд на Джованну.

– Кто-то заявляет, что у него были важные семейные дела, кто-то работал, кто-то был на свадьбе. И не на своей, заметьте, это я еще поняла бы. Нет, на свадьбе сестры. Как свадьба сестры может помешать написать роман? Вспомните сестер Бронте!

– Ни одна из них никогда не была замужем, – заметила всезнающая Энрика.

– Именно! – Леонора обводит присутствующих взглядом, ясно дающим понять, что дальнейшие комментарии излишни. Особенно выразительным с тех пор, как отчислилась Рената. Леонора берет папки и раскладывает их на столе. Затем выбирает три: бирюзовую, оранжевую и ярко-голубую. Мою!

– Лишь трое из вас выслали мне шестую главу и, стало быть, готовы приступить к седьмой, последней. Но лишь один из этих троих написал шесть глав настоящего любовного романа «Мелоди». Шесть настоящих глав настоящего любовного романа. И, как мы вскоре увидим, он получит должное вознаграждение. А теперь перейдем к остальным.

Мы с Николой и Мануэлой тревожно переглядываемся. Мы – те самые трое. Так кто же из нас автор настоящего романа? И что еще за вознаграждение? Почему бы ей не сказать об этом сразу, вместо того чтобы возиться с теми, кто не выполнил задание?

Но Леонора считает иначе. Ко всеобщему удивлению, она хвалит Джованну: хотя та прислала всего три главы и синопсис следующих трех, ее эротический роман написан отлично и сцены любви Олейн и Косака достойны пера Бренды Когуар, самой читаемой писательницы серии «Горячая страсть». Так, Леонора отмечает богатую фантазию Джованны, которой удается упоминать интимные части тела, не называя их прямо, и для примера зачитывает особенно удачные обороты:

– Послушайте, как изящно подобраны выражения: «Она почувствовала, что ее женское естество покрылось каплями росы». «Он запустил руку меж складок ее трусиков в поисках драгоценной жемчужины, скрывающейся в кружевах».

Все выдают восхищенное «Ах!».

– Или, к примеру: «Сладкая истома медом разливалась в ее самом сокровенном месте». А как описывается герой: «Косак был больше не в силах сдерживать желание, явственно выдававшее себя при прикосновении к костюму Олейн, в котором она каталась на коньках». Или: «Она протянула руку и ощутила весомое доказательство его желания». Отлично, Джованна. У вас талант. Если отбросите прочь свои родительские тревоги, вы сможете стать отличной писательницей любовных романов.

Джованна светится радостью и продолжает светиться даже тогда, когда Леонора начинает яростно распекать Франческу и ее роман, действие которого происходит в Ботсване: Франческа написала всего две главы и выслала крошечное описание третьей и четвертой, а пятой и шестой нет и в помине. Кроме того, она проигнорировала все наши советы и отвергла предложение сменить национальность главного героя и сделать его чернокожим. Впрочем, такой расизм, подчеркнула Леонора, не оправдывает того, что синьора Франческа систематически пишет «мужчина» через «ш».

Франческе совсем не по нраву этот разговор, и она возмущенно уходит, попрощавшись с группой и позвякивая цепочками и браслетами:

– Если вы так считаете, какой смысл продолжать? Сестра мне говорила, что лучше написать поваренную книгу.

Когда Франческа выходит за дверь, Леонора громко кричит ей вслед:

– Только не забудьте, что «мужчина» пишется через «ж»!

Но, мне кажется, в случае Франчески ирония бессмысленна.

С Витторио, Карло, Джадой, Анитой, Паолой, Энрикой и Лаурой Леонора куда более деликатна. Никто из них не написал тот объем, который требовался, и никто из них – это она считает нужным особо подчеркнуть – не сможет стать профессиональным автором «Мелоди»; тем не менее она советует каждому завершить роман и опубликовать его в интернете.

– На это вас вполне хватит. Да, ваши истории не такие качественные и объем у них недостаточный, но все же это истории. Их можно рассказать читателю. Да, у вас нет какого-то авторского стиля, но вы по крайней мере пишете без грамматических ошибок и синтаксис вполне терпимый. Пусть завершение романа станет для вас поводом наладить самодисциплину, напомнить себе о том, что у вас есть воля и что вы умеете взять себя в руки. Если вам удастся когда-нибудь опубликовать свой роман, в красивой обложке, то почувствуете прилив справедливой гордости, которая будет качественно отличаться от той, что испытывает человек, купивший последнюю модель айфона. Вы подарите свой роман