с чаем и скоро около меня материализовалась дымящаяся кружка. Машинально отхлебнув, я не сразу проглотила, а покатала на языке жгучее тепло. Да, он помнит. Два куска сахара, чуть разбавить холодной водой и обязательно оставить ложку. Все помнит. Я исподтишка наблюдала, как он молча впивался зубами в кусок барбекю, затем еще и еще. Глядя, как он тщательно пережевывал, уставившись в окно, как расслабленно сидел на моей, самой обычной кухне, в совершенно неподходящей ему обстановке, и как по-домашнему он в ней смотрелся, я невольно вспомнила Настины слова. А что, если она права? Мог ли этот человек врать мне на протяжении стольких лет? — Зачем ты пришел? — собравшись с духом, тихо спросила я. — Поешь, успеем. И снова этот приказной тон. И снова я как прилежная ученица хочу потянуться за своей тарелкой. Но я ведь уже выросла? Зачем подчиняться? Глотая слюни и продолжая сидеть неподвижно, сжав под столом кулаки, я непроизвольно принялась сравнивать Дениса с Сергеем. Не то, чтобы я и раньше этого не делала, делала, но Сергей в моей голове был заморским принцем, который говорил словами книжных героев и совершал подвиги ради прекрасной дамы, то есть меня. Однако, сегодняшняя наша встреча показала, что этот годами собирающийся образ на деле не больше пшика, обыкновенного пшика освежителем воздуха. И вроде бы морской бриз, точнее Питерский смог, от которого скорее душно, чем веет прохладой. — Ну что, нравится? — Денис отвел взгляд с окна и уставился на меня. — Что нравится? — перепросила я. — Пялиться на меня и улыбаться. Я кашлянула и опустила плечи. Кого я обманываю? — Да ладно, расслабься, — он коснулся моей щеки, — если хочешь, смотри еще. Я отвернулась, демонстративно сложив руки на груди. — А пришел я за этим. На столе около моей тарелки появился аккуратно сложенный в несколько раз листок бледно-розового цвета. Я затаила дыхание, опасаясь разочарования, обманутого ожидания, поэтому подавила в себе порыв развернуть и прочесть листок, ограничившись вопросом: — Что это? — То, что ты просила, — отодвигая пустую тарелку и пожимая плечами, ответил Денис, — разрешение. Не веря его словам, я хватаю листок и впиваюсь глазами в напечатанный текст. Строчка за строчкой, данные паспорта, разрешаю, данные свидетельства о рождении, подпись, дата. Неужели Денис не врет? И это действительно разрешение на вывоз Миши из России? И меня больше ничего здесь не держит? — Спасибо, — понимание настигает меня также быстро, как начинает распирать от торжества справедливости. Мне хочется расцеловать Дениса, потому что я не знаю, как еще выразить свою благодарность. И все же я проглатываю в себе это чувство, на деле лишь интересуясь: — Но что изменилось? Еще вчера ты был против… Денис надсадно кашляет, поперхнувшись чаем, и привстает: — Я наверно лучше пойду, пока не передумал. Но я останавливаю его. — Давай поговорим. Я хочу понять твою позицию, встать на твое место. Не все же было так плохо? Он качает головой. — Все было даже лучше, чем я мог мечтать.

Глава 34

Вечерело. Приглушенный свет лампы, остывший чай на столе и двое некогда близких, а теперь сидящих на расстоянии, сопровождающих эти скромные посиделки только кажущейся легкой и непринужденной беседой. — Хорошо, давай поговорим. И раз у нас вечер откровений, сначала я хочу услышать правду от тебя. — Хорошо. И что же ты хочешь услышать? — Что было между тобой и Сергеем? Не надо усмехаться, мне, правда, это важно. — Одна ночь и пара поцелуев. — После корпоратива? — Ага. И давно ты знаешь? — О ночи? Я только догадывался. — И чем я себя выдала? — Ты же помнишь, что сделала, когда я пришел? Как встретила меня? Мотаешь головой. Ну-ну. А я помню. — И как же? Все было достаточно невинно. — Ты отрезала косу (кстати, она никогда мне не нравилась) и была такая потерянная, словно загнанная в угол. Я думал, что упустил тебя. Представляешь? — Тебя это задело? Честно? — Шутишь? Я так испугался, что полетел к нему домой. И… Погоди! Ты переводишь тему. И все? Между вами больше ничего не было? Ни тайных свиданий, ни звонков, ни переписки 18+? Все эти годы? — Ничего. Точнее… Переписки были. Но не такие, о каких ты хочешь услышать. Скорее это были слова поддержки и участия. — То есть он был в курсе всех наших дел? — Ну я не всем, конечно, делилась. Но, по большей части, да. — Наши проблемы? Наши ссоры? — Так мы и не ссорились особо. — Хочешь сказать, что не жаловалась на меня? — Не-а. Ни разу. Я вообще ни с кем нашу личную жизнь не обсуждала. Разве, что с Настей. — А дорогие подарки? Они же были от него? — От него. — Ну на фига! Тебе, что, было мало того, что уже есть? Ты нуждалась в этих вещах? — Нет. — А зачем тогда? Хотела меня ущемить? Стукнуть по носу? — Нет, вовсе нет. Просто иногда мне казалось, что он действительно меня любил. Прошу, не отворачивайся, пожалуйста. Это все в прошлом. — А ты его? — Что? — Ты его любила? — Уф. — Что? Сложно ответить? — На самом деле, очень. Знаешь, вначале думаю — да, любила. Прости, но ты ему явно проигрывал. Умный, взрослый мужчина и молодой, неопытный ты. А еще в нем была скрыта какая-то загадка, которую мне так хотелось постичь. — Разгадала? — Угу, сегодня утром. — То есть он все-таки прилетел? Как коршун на запах мяса? — Прилетел. — Поговорили? — Поговорили. — И? — Что и? — Поедешь к нему? — Зачем? — Теперь вам никто не мешает. Живите, как хотите. — Нет. — Что нет? — Не поеду. Таиланд. Ты забыл? — Ну так возьми его с собой. — Зачем? Денис. То, что он приехал — это его личное желание, я его об этом не просила. Более того, я уже не та девочка, что была в него влюблена. И если ты думаешь, что мне так необходим мужик рядом, то Дмитрий, которого ты сегодня спугнул и то больше подходил на эту роль. — Да, прости. С Димой вышло неприятно, мне позвонить ему и извиниться? — Ну-ну, смейся-смейся. А теперь твоя очередь. Как давно ты знаешь Сергея? — Стой! Раз ты сидишь дома с Настей, а не где-то там еще, значит, ты ему отказала? — Да, я попросила его уехать. — И он согласился? — Не знаю, я бросила трубку. Так как давно ты с ним знаком? — Всю мою жизнь… — То есть? — Знаешь, я никогда не рассказывал о своей семье не потому, что не хотел, или мне было больно о них вспоминать. Нет, на самом деле я боялся повторения их сценария.