щеткой какое-то застарелое пятно. На кухонном столе у нее над головой возвышалась двухгаллонная бутыль пятновыводителя, а рядом со старым, изрядно потертым кожаным креслом притулилось пластмассовое ведро с воткнутой в него шваброй.

Холли подняла ко мне раскрасневшееся от усилий личико.

– У него просто вот такой пунктик насчет чистоты! – объяснила она, наглядно показывая разведенными в стороны руками, каких этот пунктик размеров. М-да, похоже, что с ее новым постояльцем ужиться не так-то просто.

Хотя стоила квартира, наверное, целое состояние, оказалась она довольно компактной. Справа – кухонный уголок, слева – телевизор, диван и кожаное кресло. За жилым пространством стоял обеденный стол в окружении четырех стульев. Одна дверь вела отсюда в ванную, другая – в единственную спальню.

За этим-то столом и устроился Чайлд, барабаня по клавишам лэптопа. На мое появление он никак не отреагировал. Подходя к нему, я заметил на полу с полдюжины пластиковых пакетов – все с логотипами какого-то спортивного магазина. Пакеты были набиты новехонькими шмотками.

Я собирался уже подойти поздороваться, но замер на полпути. Попятился. Подхватил один из пакетов, пригляделся.

На компьютерном магнате была зеленая фуфайка с капюшоном, в которую можно было запросто вместить еще одного Дэвида. С костлявых ног на ярко-красные кроссовки свисали серые тренировочные штаны. Из пакетов высовывались абсолютно те же самые предметы одежды – несколько зеленых фуфаек и серых треников. Красных кроссовок «Найк» тоже оказалось еще две пары.

Я вопросительно посмотрел на Холли, которая в ответ только закатила глаза.

Это был абсолютно тот самый наряд, который детектив Морган описал в своем рапорте по результатам изучения записей с камер наблюдения в здании; та самая одежда, которая была на Дэвиде в момент ДТП; и в тех же самых тряпках он и сидел сейчас за столом.

– Решения по бизнесу я принимаю влёт, но могу целый час просидеть в раздумьях, какую кашу мне съесть на завтрак. Когда дело доходит до повседневных вещей, я не люблю… Не люблю, когда есть выбор, – объяснил Чайлд, не отрывая глаз от компьютерного экрана. – Мне нравятся эти шмотки. Покупаю сразу несколько одинаковых, так что встал утром – и никаких проблем. Ничего выбирать не надо. Главное – надеть их в правильном порядке.

Я машинально кивнул, не совсем понимая, что он понимает под правильным порядком.

Лэптоп Дэвида издал короткий тревожный гудочек. Потом опять. Компьютер явно на что-то ругался, и пальцы Чайлда быстрее заелозили по тачпэду, энергично по нему постукивая.

– Поставил оповещение по имейлу на свое имя. Похоже, что готово, – объявил он.

Встал, нашел пульт от телевизора, включил. Пробежавшись по каналам, отыскал Си-эн-эн. На экране возник он сам, стоящий на красном ковре, – видать, на какой-то церемонии снято. Бегущая строка внизу экрана гласила: «Основатель и президент социальной сети „Рилер“ Дэвид Чайлд обвиняется в убийстве первой степени».

Столбик индикатора громкости в углу экрана подскочил вверх, и телик громыхнул оглушительным голосом ведущего:

«…По словам окружного прокурора Майкла Зейдера, Дэвид Эллиотт Чайлд задержан по обвинению в убийстве первой степени. Согласно официальным данным, жертвой преступления стала двадцатидевятилетняя Клара Рис. Источники Си-эн-эн утверждают, что Клара Рис была невестой двадцатидвухлетнего Дэвида Чайлда – основателя социальной сети „Рилер“, обладающего миллиардным состоянием. На данный момент никакой иной информацией Си-эн-эн не располагает, но по мере ее поступления будем держать вас в курсе событий. Надеемся, что в течение часа наши финансовые аналитики получат первые сведения о том, как отреагировал на эту новость фондовый рынок. Но уже сейчас можно предсказать, что на стоимости акций „Рилера“ это отразится не лучшим образом. А теперь о других новостях этого часа: в водах Ист-Ривер обнаружено тело неизвестного мужчины. По словам представителя Нью-Йоркской водной полиции, на вид погибшему около семидесяти лет…»

Дэвид резко вырубил телик и замахнулся было, чтобы швырнуть пульт в стенку.

Вовремя остановился – постоял, схватившись за лоб, и осторожно положил пульт на диван. Опять вернулся за стол, попытался сосредоточиться на экране и разбросанных вокруг бумагах. Холли встала рядом, положив ему руку на плечо. Он не дернулся, не стряхнул ее – просто кивнул, и она убрала руку и вышла в кухню. Меня уже предупредили, чтобы при общении с Дэвидом держал дистанцию – по словам Делла, тот терпеть не может любые физические контакты.

С Холли у него подобных проблем не было. У меня создалось впечатление, что они гораздо ближе друг к другу, чем я предполагал.

– Тогда, в камере, я спросил, кто мог вас подставить. Вы назвали некоего Бернарда Лангхаймера. Расскажите мне о нем поподробней, – попросил я.

– Это просто дьявол! Лангхаймер, наверное, единственный из уникальных компьютерных гениев, про которого за пределами тесного мирка специалистов практически никто не знает, – отозвался Дэвид, отводя взгляд от экрана. – В четырнадцать лет он взломал сеть разведывательного управления Китая. Отправил каждому китайскому секретному агенту поздравление с Рождеством. Его так ни в чем и не обвинили – китайцы предпочли не выносить сор из избы. Иначе пришлось бы официально признать, что какой-то школьник спалил всю их систему, не выходя из собственной спальни. ЦРУ, ФБР, даже разведка неоднократно пытались заманить его к себе на службу, но он всем отказал – предпочел работать на Уолл-стрит. В нашем городе скорость информационных потоков – это всё. Лангхаймер не просто усовершенствовал, а буквально революционизировал существующие компьютерные системы.

– И как же вышло, что вы его знаете?

Грустноватая улыбка исчезла с его лица, губы напряглись.

– Где-то через месяц после запуска «Рилера» Лангхаймер представил свою собственную сетевую платформу – «Вейв». Сказать по правде, ничем не хуже «Рилера» – может, даже в чем-то и лучше. Но мы опередили его на месяц, и «Вейв» отдала концы. Я слышал, что Лангхаймер потерял на этом целую кучу денег и во всем винил меня. В общем, «Вейв» сдулась, и через несколько месяцев он попробовал купить «Рилер». Поначалу через каких-то подставных лиц. Но потом все-таки и сам вышел на свет. Все его предложения я, естественно, отклонил. Когда же перестал брать трубку, Лангхаймер лично объявился у меня на квартире. Я его впустил. Просто из любопытства – все-таки живая легенда. Ему тридцать с небольшим. Хипстерская бородка, тесный костюмчик от «Армани»… Когда я открыл ему дверь, в одной руке у него был контейнер с китайской едой – купил где-то навынос, а в другой портфель. Мы немного поболтали, в основном про общих знакомых в компьютерном мире – кто нам нравится, кто не очень… Ему, как выяснилось, вообще никто не нравится – кругом, мол, одни уроды. Есть я не стал, он