легко поддалась. Люк приподнялся, холод усилился, пахнув сыростью и землёй.

Я посветил вниз, и луч света выхватил из темноты грубо сколоченную деревянную лестницу. Незаметно создал плетение светлячка и бросил его вниз. И небольшой комочек света упал на каменный пол, осветив небольшое помещение.

Деревянные ступени заскрипели, когда я начал быстро спускаться по лестнице. Успокаивал себя только тем, что если ступенька вдруг сломается, падать будет недалеко. Но все обошлось.

Подошвы моих ботинок коснулись выложенного камнем пола. Я поднял фонарик и осмотрелся.

Подпол был небольшим, но полностью обустроенным. Стеллаж с пустыми полками у стены, узкая кровать с грязным тюфяком, сундук у стены, и…

Я замер. Потому, что на полу, прямо в центре комнаты, был нарисован большой, почти в рост человека круг. Внутри которого был выведен сложный, геометрически выверенный узор из переплетенных линий и древних символов, выполненный чем-то тёмным, не исключено, что кровью.

«Ритуальный круг, — прошипел Смутень. — Герман, вот через такое силу и перекачивают. И довольно эффективно.»

Я кивнул. Подошел к кругу, рассматривая знаки, которые были выведены твердой, опытной рукой без единой ошибки. Провёл рукой над кругом, чувствуя слабый, почти угасающий звук магической энергии. Покосился на кровать.

— Герман!

Я поднял голову. У края лаза стояла Агафья, которая с опаской заглядывала внутрь:

— Что там? — уточнила она, как только я обратил на нее внимание. — Травы нашел?

Я покачал головой:

— Что-то вроде зарядной станции. Уточни у старосты, пропадали ли в деревне люди в последнее время.

Девушка кивнула и исчезла. Я же обошёл круг, подошел к сундуку, поднял незапертую крышку. И с трудом удержался от удивленного вздоха. На дне лежала тряпичная, грубо сшитая кукла, в грудь которой почти по самую шляпку был воткнут толстый ржавый гвоздь.

— «Порча! — констатировал Смутень. — Да эта травница не знахарка, а самая настоящая ведьма. И похоже, весьма злобная!».

— «Скорее всего, — согласился я. — Она практиковала чёрную магию. Судя по всему, очень успешно».

Рядом, на дне сундука лежали и другие вещи. Кусок грубой пеньковой веревки с петлей, связки сушеной белены, и дурмана. Рядом стояла небольшая деревянная коробочка, полная маленьких выбеленных костей.

— Думаю, осмотр можно заканчивать, — пробормотал я, рассматривая добро. — И так понятно, кто превратился в ератника и терроризирует всю округу.

С этими словами, я захлопнул крышку сундука, вернулся к лестнице и принялся взбираться наверх.

Агафья встретила меня у люка:

— Ну что там? — едва слышно уточнила она, как только я выбрался из подпола и отряхнул куртку.

— Ничего хорошего, — буркнул я. — Эта травница была ведьмой. И ее проклятая сила держит ее на этом свете и после смерти. Узнала что-то по поводу пропавших?

Девушка кивнула:

— В самой деревне люди не пропадали, все на месте. А вот иногда в окрестности приезжали поисковые группы.

— Значит, пропадали пришлые, — заключил я. — Умно. Местных не трогала, чтобы не вызывать подозрений.

Я немного помолчал, а затем добавил:

— Где-то в лесу может быть несколько могил людей, которых эта травница со свету сжила.

Девушка покосилась на меня. И я заметил, как от страха ее и без того большие глаза округлились:

— Все… настолько плохо? — прошептала она.

— Да, — ответил я, направляясь к выходу из дома, где нас уже нетерпеливо поджидал староста. — И я думаю, что кто-то в этой деревне прекрасно знал про то, что травница — ведьма. И, возможно, даже помогал ей. А теперь этот кто-то просто ждет, пока новая хозяйка леса проголодается.

Мы вышли на порог. Я глубоко вдохнул свежий воздух, который показался удивительным после затхлости подвала.

Тарасов стоял у калитки, нервно переминаясь ногами на ногу:

— Ну что? Нашли что-нибудь? — начал он, едва только мы вышли из дома.

«Дом бы этот лучше сжечь, — каркнул в моей голове Смутень. — А землю солью засыпать».

Агафья бросила на меня короткий взгляд. Стоит ли говорить? Но я едва заметно покачал головой. Если рассказать все сейчас, староста должен будет написать заявление в Синод. А те в свою очередь, выделят жрецов для проверки. И одному Творцу известно, сколько времени это займет.

— Ничего, — со вздохом, ответила девушка.

Тарасов разочарованно опустил плечи:

— Так что же теперь делать? — робко спросил он.

В его голосе слышалось то щемящее чувство, когда человек теряет надежду. Он еще робко цепляется за нее, но уже начинает понимать, что все тщетно.

— Зельеварная сохранилась, — уловив интонацию, поспешно добавила девушка. — Так что сделать отвар можно. Осталось только понять, что это за вид сонного паралича. Мы побудем немного здесь. Подумаем, как быть. А вы идите. У вас наверняка еще полно дел. Дорогу обратно мы найдем.

Староста кивнул, развернулся и направился в сторону часовни. Мы же отошли к дому.

— Что будем делать? — уточнила Агафья.

— Что и всегда, — ответил я. — Сперва подготовимся, потом я найду ератника и упокою его. А ты приготовишь отвар, который дашь спящим. После смерти нечисти, сонный паралич должен спать, так что все сойдется.

Девушка немного помолчала, но кивнула.

— Хорошо, — согласилась она. — А что тебе нужно для того, чтобы его победить?

— Умения, — усмехнулся я. — Но чтобы его ослабить может пригодиться чертополох и липовые листья.

Травница кивнула:

— Все это есть. Там.

Она кивнула в сторону дома травницы.

— Вот и отлично, — ответил я. — Тогда идем. Придется еще немного побыть в этом страшном доме.

— А потом мы его сожжем, — довольно каркнул Смутень.

* * *

Приготовление нужного отвара заняло прилично времени. И когда все было готово, остыло и было разлито по найденным в одном из сундуков бутылочкам, начало вечереть.

— Вот, — довольно заключил я, глядя на плещущийся в пузырьке отвар.

Жидкость в бутылочках была мутноватой, зеленовато-серого цвета, с лёгким серебристым отливом, когда свет падал под определённым углом. На дне каждого пузырька оседал тонкий слой измельчённых трав, придавая отвару неоднородность.

— Этого должно хватить, — продолжил я, аккуратно затыкая последнюю бутылочку пробкой. — Это должно ослабить тварь.

Агафья взяла одну из бутылочек, повертела в руках. В тусклом свете висевшей под потолком лампочки лицо травницы казалось бледным, осунувшимся. Между бровей залегла одинокая морщинка беспокойства.

— Справлюсь, — просто ответил я, словно прочитав ее мысли.

— Откуда такая уверенность? — Агафья