представителями Совета свободы и командования союзнических войск, было решено, что датская армия Сопротивления вольется в стратегические силы союзников. Таким образом, правительства союзнических государств де-факто признали Совет свободы в качестве руководящего органа Сопротивления. Готовые признать Данию союзнической державой Англия и США были, однако, заинтересованы в признании так называемой официальной Дании. 1 мая 1944 г. на имя английского офицера СОЕ Ф. Мууса, поддерживавшего постоянные контакты с Советом свободы, из Лондона была отправлена телеграмма, в которой сообщалось, что правительства Англии и США согласны признать Данию союзнической державой без определения ее правового статуса. Проект заявления, подготовленный Управлением специальных операции с одобрения Форин-офис (в обход советского союзника), о признании Дании де-факто тремя союзническими державами был адресован не Совету свободы, а «политикам и королю. Американское правительство оценило его положительно, советское решительно отказалось признать «официальную Данию».

В январе 1945 г. между Советом свободы и «политиками было достигнуто соглашение относительно совместного обращения к союзникам с просьбой признать Данию членом антигитлеровской коалиции. Тогда же, в январе, три представителя Дании — Кауфман в Вашингтоне, Ревентлов в Лондоне и Дёссинг в Москве — должны были вручить его правительствам соответствующих государств. Положение осложнялось тем, что Дёссинг не хотел этого делать. Он писал Совету свободы: «Я не могу защищать политику старых партий, это выше моих сил... Когда совет предложил мне представлять в Советском Союзе «Борющуюся Данию», моя точка зрения на официальную политику была ему хорошо известна...» Советское правительство, в свою очередь, требовало от Дёссинга объяснений, в частности, по поводу переговоров между «политиками» и Советом свободы относительно формирования послевоенного правительства. Как раз в это время последовало советское заявление, в котором говорилось, что ни один из министров правительства Скавениуса не должен быть включен в состав нового кабинета (имелись в виду бывшие министры Эльгор, Бординг, Хенриксен и Йоргенсен).

Хотя Дания была признана союзнической державой еще до освобождения, формально к участникам антигитлеровской коалиции ее причислили в июне 1945 г. на конференции в Сан-Франциско.

ОСВОБОЖДЕНИЕ

Зимой 1944/45 г. проблема формирования нового правительства была одной из главных текущей политики. Как писала газета «Ланд ог фольк», народ и участники Сопротивления понимали, что они «борются не только за освобождение страны, но и за лучшее будущее, обеспечить которое может лишь реализация программы движения Сопротивления. Это вовсе не означало, что «лидеры движения стремились захватить власть.

В мае 1944 г. в выпущенной брошюре «Борьба за свободу и Совет свободы» вновь подчеркивалось, что после освобождения его цель «будет достигнута и он прекратит свою деятельность». Во время обсуждения вопроса о правительстве в Совете свободы осенью 1944 г требования коммунистов сводились к следующему: а) посты премьер-министра, министра иностранных дел и министра юстиции должны занять представители движения Сопротивления; б) кроме того, им должно быть отдано больше мест в правительстве, чем «политикам»; в) никто из правительства Скавениуса не должен войти в состав нового кабинета.

После переговоров представителей Совета свободы (Ф. Якобсен, А. Енсен) и «политиков» (В. Буль, О. Б. Крафт, К. Кристенсен) был составлен меморандум, в котором, в частности, говорилось, что в новое правительство должны войти по одному представителю от четырех организаций Сопротивления: «Фрит Данмарк», «Данек Самлинг», «Ринген» и коммунистической организации, а также два представителя от лондонской организации «Свободные датчане». Представители движения и старых партий должны получить равное число мест — пятнадцать на пятнадцать.

День освобождения. Копенгаген, 5 мая 1945 г.

«Политики» настаивали на том, чтобы обращение к трем союзным державам по поводу признания Дании в качестве члена антигитлеровской коалиции было направлено им до обсуждения Советом свободы и «политиками» вопроса о составе послевоенного правительства и его программы. Контактный комитет поддержал их.

Социал-демократы, в частности Буль, Хедтофт и ряд других, испытывали недоверие к коммунистам. «Однако, — как писал Т. Корстед, — ничто не указывало на то, что у коммунистов были какие-либо планы путча. Они, скорее, стремились создать народный фронт, в котором рассчитывали обрести влияние».

* * *

Численность оккупационных войск в Дании к концу войны превышала 200 тыс. «На подхвате» у них было 2 тыс. датских нацистов. Убийства, поджоги, налеты, облавы, аресты, допросы — таковы реалии последних месяцев оккупации. В концентрационные лагеря (Штутхарт, Дахау, Бухенвальд, Ноенгамме, Берген-Бельзен, Заксенхаузен, Терзенштадт) были отправлены более 6 тыс. датчан, многие из них там умирали или превращались в инвалидов.

Основным объектом диверсий в конце войны по-прежнему оставались железные дороги (за четыре месяца 1945 г. 1301 диверсия и акт саботажа). По причине сравнительно незначительного потенциала промышленных предприятий в тот период число актов саботажа на них постоянно сокращалось, тогда как число диверсий на аэродромах, складах горючего и топлива, бензоколонках и т.д. увеличивалось.

В феврале 1945 г. советские войска форсировали Одер, подошли к Берлину и Эльбе; в марте войска союзников переправились через Рейн. Между СССР, Англией и США не существовало никакого соглашения по поводу того, чьи войска должны освободить Данию В конце апреля 21-я группа армий под командованием фельдмаршала Б. Монтгомери вышла к Балтийскому морю в районе Любека, отрезав дислоцированные в Гольштейне, Шлезвиге и Дании немецкие войска от Германии, что вызвало панику у оккупационных властей.

9 апреля 1945 г. по призыву Совета свободы по всей стране была проведена двухминутная пауза «молчания», призванная продемонстрировать «всему миру единство датского народа и его волю к сопротивлению».

В апреле партизаны, потопив судно в Копенгагенской гавани, закрыли ее для отступления немецких войск.

* * *

Тогда же, в апреле, состоялись переговоры между Советом свободы и «политиками», которые предложили создать правительство из шестнадцати министров во главе с В. Булем — восемь со стороны «политиков, восемь от движения Сопротивления. Часть мест из восьми, предназначенных для «политиков», согласно их планам, должны были занять те министры, которые ранее входили в правительство Скавениуса.

17 апреля Совет свободы принял предложение «политиков» об отсрочке переговоров, заявив при этом, что он за равное распределение мест в правительстве (восемь на восемь) и против включения в него министров правительства Скавениуса. Только при этом условии, говорилось в заявлении Совета свободы, мы согласны признать В. Буля главой будущего кабинета. Значительное влияние на это решение оказал представитель левых сил совета М. Фог.

30 апреля «политики» заявили о согласии на распределение министерских постов в соотношении девять на девять, но при условии предоставления одного из мест движения бывшему послу в Вашингтоне X. Кауфману. Кроме того, они приняли требования совета относительно суда над изменниками, реабилитации патриотов и возмещения им