Впрочем, обкатку плохой погодой бойцам (и себе тоже) я всё-таки устроил.

Гонял людей взводами и сразу после занятий мокрых и грязных солдат и офицеров отправлял в жарко натопленную баню – отогреваться, отмываться и отстирываться.

Слава богу, обошлось без серьёзных простуд. Не без Сониной помощи, само собой.

– Вольноопределяющаяся Серебрякова, на исходную! – командую Соне (ах, до чего же она хороша в подогнанной по фигуре гимнастёрке! Волосы убраны под тщательно повязанную косынку с красным крестом).

– Господин ротмистр, дозвольте не одной проходить полосу препятствий. Без соперника – не то.

Вот чертовка… И что делать?

Формально права – соперник нужен для понимания собственной скорости. Но вот кого поставить?

Неподготовленного?.. Поймёт и обидится.

Подготовленного?.. Решит, что нарочно издеваюсь.

И тут в голову приходит идея.

– Господин есаул, – поворачиваюсь к Скоропадскому, – соблаговолите выступить судьей.

Протягиваю ему секундомер, снимаю ремень и портупею.

– Софья Александровна, вас не смутит, если вашим соперником на полосе препятствий стану я? Я ещё не до конца оправился после контузии, так что…

– Не смутит, – Соня упрямо вскидывает подбородок.

И уже тише, глядя мне в глаза:

– Глупое решение, Николя.

– А-а?..

Но она уже на стартовой позиции.

Встаю рядом.

Ну, держитесь, мадемуазель Серебрякова.

– Старт!!! – Скоропадский даёт отмашку.

Рву с места. Сонечка, на удивление, не отстаёт. Ну, как… на полтора-два корпуса я её обхожу, но оторваться не могу.

Впереди – бревно.

Забегаю на него по наклонному бревнышку, бегу по основному, балансируя. Не оглядываться, только не оглядываться на соперницу, иначе свалиться мне вниз на опилки, которыми густо посыпана утрамбованная земля-пол в нашем «спортзале».

Спрыгиваю с бревна вниз. Теперь можно коротко и оглянуться – Соня почти нагоняет.

Ускоряюсь.

Впереди «забор».

Подпрыгиваю, цепляясь за край, подтягиваюсь. Наваливаюсь животом на верхнюю кромку, переваливаясь через препятствие, и спрыгиваю вниз. На две секунды позже спрыгивает с забора и Соня.

Лабиринт проходим почти вровень. У меня в активе всего полкорпуса.

Впереди «разрушенный мост».

Руки и ноги перебирают ступени вертикальной лестницы. Я наверху, на горизонтальном брусе. Бегу по нему. Перепрыгиваю разрыв.

Ноги приземляются на следующий горизонтальный брус.

Треск дерева, брус кренится подо мной, и я лечу на землю с высоты человеческого роста.

Хочу сгруппироваться, но тут резкая боль и хруст в подвернувшейся ноге.

Твою мать!

Пытаюсь встать. Забывшись, опираюсь на поврежденную ногу и проваливаюсь во тьму. Боль в ноге такая, что организм просто выключается.

Тьму прошибает резкий, выворачивающий наружу запах.

Открываю глаза.

Меня поддерживают братья Лукашины, так что я полусижу-полулежу на земле. Сапог с пострадавшей ноги стащен, портянка размотана. Лодыжка опухает прямо на глазах.

Взволнованная, но очень собранная Соня держит у моего носа ватку с нашатырным спиртом.

– Пальцами можешь пошевелить?

Шевелю пальцами на руке. Это ирония и сарказм, если что. Надо же немного потроллить берегиню.

– Дурак. На ноге!

Пытаюсь… и, кажется, могу.

Соня бережно ощупывает мою пострадавшую лодыжку. Одной рукой берётся за пятку, второй – за голень.

Знаю, что сейчас будет, мысленно готовлюсь.

Слегка поворачивает и резко дергает.

В глазах снова темнеет от боли. Но на этот раз обходится, сознания не теряю.

– Мою сумку! Живо! – командует она.

Младший Лукашин исчезает и тут же возвращается через несколько мгновений с санитарной сумкой берегини.

Пока Соня крепко бинтует мою травмированную конечность, выворачиваю голову на «разрушенный мост», с которого я так неудачно сверзился.

Опора подломилась у самой земли. Даже отсюда видно, что внутри бревно прогнило, а снаружи казалось вполне нормальным…

Твари интендантские. Прав был Суворов – вешать их, зарвавшихся уродов.

– Господин ротмистр?

Поднимаю голову – к нам приближается щеголеватый адъютант Куропаткина.

– Слушаю вас.

– Николай Михалыч, командующий хочет вас немедленно видеть. По вашему проекту блиндированного поезда…

Глава 19

– Явился по вашему приказу, ваше высокопревосходительство!

Судя по насупившемуся виду, командующий встал сегодня не с той ноги.

Почему в голову приходит именно эта фраза? Ларчик открывается просто: у кого чего болит, тот о том и говорит.

– Извольте объясниться, господин ротмистр! – внезапно заявляет Куропаткин.

Ошеломлённо соображаю, по какому поводу на меня катят бочку. Официально вызывали насчёт моей придумки с бронепоездом.

Суворов не переваривал «немогузнаек», но генерал Куропаткин до уровня легендарного полководца не дотягивает, потому смело заявляю:

– Не могу знать, о чём речь, ваше высокопревосходительство!

– Неужели?! Как тогда прикажете понимать телеграмму от великого князя Николая Николаевича, в которой тот настоятельно просил меня принять живое участие в проекте ротмистра Гордеева.

Вопросы сыпятся градом:

– Кто вам разрешил прыгать через голову непосредственного начальника?! Забыли про субординацию?!

Кхм… Сюрприз… Причём ну очень приятный. Ник Ник – фигура крайне влиятельная, его просьба равносильна приказу.

Есть, конечно, один деликатный момент: у Николая Николаевича давние тёрки с Алексеевым. И это может сыграть против меня. Узнав, что я теперь вроде как протеже великого князя, наместник может закусить удила и начнёт ставить палки в колёса.

Остаётся надеяться на его здравомыслие. В такое время не до личных дрязг.

– Ваше высокопревосходительство, я крайне польщён вниманием к моему проекту со стороны великого князя, но вы же прекрасно знаете: я – обычный офицер из незнатной семьи. Ни у меня, ни у всей нашей фамилии нет таких связей. И мне бы в голову не пришло нарушать субординацию в подобных делах, – признаюсь я.

Куропаткин окидывает меня пытливым взглядом.

– Что ж… Я склонен верить вам и, кажется, догадываюсь, откуда ветер дует.

У меня тоже есть подозрения. Зуб даю – не обошлось без финского (впрочем, какого финского – нашего, русского!) тролля и Ванновского. В отличие от меня, они вращались в высшем свете и знают, к кому можно подкатить. Интересно, оба накапали на мозги великого князя или кто-то один?

При случае обязательно поинтересуюсь.

Куропаткин успокаивается, видя, что я под него не копаю и рычагов влияния у меня нет.

– Давайте обсудим ваш проект в спокойной обстановке.

– Как прикажете!

Мне предлагают сесть. С радостью опускаюсь на стул. Больная нога даёт о себе знать.

Генерал продолжает:

– Я нахожу ваше начинание полезным.

– Рад это слышать, ваше высокопревосходительство.

Он пропускает мои слова мимо ушей.

– Но пока всё, что вы мне представили – это набросок, эскиз, а для дальнейшей работы необходимы документы, чертежи, расчёты… Вы ведь не инженер-путеец, ротмистр?

– Так точно, не инженер, – признаю очевидное я.

– Тогда вы примете мою правоту: необходим специалист, хорошо разбирающийся в подобных вопросах.

Он прав на все сто. Одно дело – накидать карандашные наброски, совсем другое – разработать техническую документацию, подготовить чертежи, произвести детальные расчёты.

Я сам много размышлял над этим. Моего