дымилась, словно из пушки только что выстрелили. А возле другой стены, напротив окон стоял еще один стол, заваленный рулонами бумаги, кальки, стопками плакатов. Над столом поднимались к потолку открытые полки с книгами. Окна кабинета выходили на производственный двор. Среднее окно целиком заслоняла железная труба на растяжках.

Виктор Львович взял у Вальтера «Молнию» и, сдвинув рулоны, расстелил ее на столе.

— Возьмите резинку на письменном столе и постарайтесь по возможности убрать следы вашей самодеятельности. Я скоро приду.

Сложив циркули на верхнюю полку шкафа, он вышел. Сергей подошел к письменному столу.

— Глянь, Валька, пушечка что надо!

— Толково сделано, — согласился Вальтер, — ты бы так сумел?

— Я? Нет. А Федор бы смог. Он что хочешь сможет… Валька, а что, если к ней запал приделать и бабахнуть в школе?

Вальтер воодушевился:

— Здорово! — Но, подумав, скептически добавил: — Тогда у тебя и этот галстук отберут, да еще пришьют такое — вовек не отмоешься.

— Этот галстук? Не имеют права! Тут надписи, понятно? Ладно, хватит трепаться: отмоешься — не отмоешься… Мы еще посмотрим, кто кого…

Сергей достал из коробки резинку, подошел к «Молнии» и начал осторожно стирать карандаш. Снимался он легко, но на глянцевой поверхности все же оставались заметные вмятины.

— Валька, ты чего карандашом так давил… смотри, следы остаются… Силу девать некуда?

Вальтер потрогал полосы пальцем, подумал и предложил:

— Ты сначала на них поплюй, а потом ручкой от пресс-папье разотри — никто и не заметит.

— На своего брата поплюй и разотри, — обиделся Сергей. — Чего сначала снимать — рога или усы?

В кабинет вошел оживленный, благоухающий одеколоном комиссар. Подойдя к столу, он кинул взгляд на «Молнию» и ухватился за бороду.

— Я бы в первую очередь снял рога, — серьезно сказал он, — усы у него так или иначе когда-нибудь вырастут. Кстати, то, что ты Сергей, я знаю, а с твоим другом мы еще не успели познакомиться.

Сергей ухмыльнулся.

— Он Вальтер Скотт.

— Да ну?! — поразился комиссар и почтительно склонил перед Вальтером голову. — Я счастлив, сэр. Ваши книги я читал в детстве запоем. И давненько вы прибыли к нам, мистер Скотт?

Вальтер покраснел и сердито глянул на ухмыляющегося Сергея.

— Ну, чего ты, в самом деле? Сам первый придумал и сам…

— А чего такого? — удивился Сергей. — Даже очень подходит: Валька — Вальтер, Быков — Скотт… Смешно, правда?

— Смешно, конечно, — согласился Виктор Львович, — тебе. А ему?

Внизу, на втором этаже прозвенел звонок. Виктор Львович посмотрел на часы и подошел к письменному столу. Минуту постоял, барабаня пальцами по краю, потом сел и задумался, машинально оглаживая свою густую бороду. От этих равномерных поглаживаний борода поднялась вверх и лицо Виктора Львовича приобрело отрешенно-задиристое выражение, как у Мефистофеля на курительных трубках.

Мальчишки тихонько склонились над «Молнией», осторожно снимая карандаш резинкой. Работая, Сергей то и дело поглядывал на задумавшегося комиссара. Все здесь, в училище, вызывало в нем странное чувство, будто попал он внезапно совсем в другой мир, не похожий на тот, который он знал и видел до сих пор. Даже привычные с детства Славка и Федор становились здесь другими, да и дома были они уже не прежними. И учителя в училище не такие, как в школе, — взять ту же Софью Ивановну… А про комиссара и говорить нечего. Сергею хотелось, чтобы комиссар заговорил, поинтересовался их делами, а то еще решит, что они только и умеют шкодить… Но комиссар молчал, и Сергей подумал тоскливо, что сейчас они закончат работу и вынуждены будут навсегда уйти из училища.

В коридоре раздался топот, громкие смешливые голоса, и в кабинет один за другим вошли Федор, Славка, Дорда, Ваня и остальные ребята из двадцать пятой группы. Увидев мальчишек, Славка застыл посреди кабинета, не зная, как реагировать на сюрприз, и поэтому молчал, переводя недоумевающий взгляд с брата на комиссара.

Сергей тоже стоял столбом от неожиданности и страха. Ему и в голову не пришло там, в зале, когда он веселился, разрисовывая фотографию, что брат увидит ее при нем… В растерянности он нагнулся, поднял с пола подшивку «Смены», накрыл фотографию и улыбнулся брату дрожащей улыбкой.

— Виктор Львович, вы просили зайти, но не сказали кому. Мы пришли все, — сказал Славка и показал брату из-за спины кулак.

Сергей отвернулся. Тоже нашел чем пугать…

— Вячеслав, посмотри, пожалуйста, на свою фотографию, — негромко сказал комиссар, — она там, на столе, под «Сменой».

Слава шагнул к столу, возле которого затаив дыхание тосковали Вальтер и Сергей, сдвинул подшивку и уставился на свой портрет. Карандаш ребята успели стереть, но следы остались, и Слава разглядел рога, усы, бороду… Он тут же представил себе, как его изуродованная фотография висела в коридоре, а возле нее катались от хохота парни, показывая пальцами на рога… И Настя, конечно, видела, она сегодня дежурный член бюро. Кровь прихлынула к щекам Славки. Не помня себя от возмущения, он схватил брата за шиворот.

— Ты… Мышь поганая! Над портретом моим издеваться решил? Я тебе покажу сейчас!

Дорда удивленно присвистнул. Семенюк, вытянув худую шею, пытался разглядеть фотографию из-за спин и голов столпившихся у стола ребят. Ваня стоял у стены возле двери и обеспокоенно смотрел на разъяренного Славку.

— Так вот что тебя взволновало? — удивился комиссар. — Странно… А ты спроси лучше: почему твой собственный брат это сделал?

— Этому типу еще и не такое может в голову прийти! — закричал Слава. — Мало ему дома и школы, так он сюда пожаловал!

Сергей был так огорошен происходящим, что даже не пытался сопротивляться.

— Караул! — с комическим ужасом воскликнул Дорда. — Люди, куда вы смотрите?! Брат убивает брата!

— Это еще ничего, — насмешливо глядя на Славку, сказал Виктор Львович, — а вот Иван Грозный сына убил…

Федор молча высвободил Сергея, отодвинул Славку подальше от брата и так же молча сел на стул, неподалеку от Виктора Львовича.

Славка уже понимал, что перешел в своем гневе границы и становится смешон, но остановиться не мог, и от этого обида и злость на брата еще усилились. Он шагнул было к Сергею, горя желанием вытолкать его отсюда взашей, но сзади снова раздался ехидный бас комиссара:

— А в царском флоте нижних чинов палками по пяткам бивали… Ты бы, красавец, попробовал.

Ребята рассмеялись.

Неожиданно Славку поддержал Семенюк:

— А что? Целоваться с ними? Взяли за моду чужую работу портить…

Поддержка Семенюка ударила Славку больнее Комиссаровых насмешек.

— Пошел отсюда! — тонким голосом закричал он брату.

Виктор Львович резко встал.

— Димитриев, выйди в коридор и сосчитай до ста.

— Зачем?

— Вопросы будешь задавать, когда