— Пять лет.

— И потом — всё?

— Потом — чисто. Долг погашен. Мыто — с этого момента — платится ежегодно, в казну, через нотариуса. Не через агента. Не через посредника. Напрямую.

— Через Лента?

— Через Лента, — подтвердил я. — Он зарегистрирован как нотариус провинции. Он может принимать платежи в пользу казны и выдавать квитанции. Настоящие. С казначейской печатью.

Лент кивнул. Он к этому готовился — ещё одна роль, ещё одна функция. Нотариус-депозитарий-приёмщик платежей. Для педанта, который любит процедуры, — рай.

— Квитанции, — повторил барон. Как человек, который впервые услышал слово и понял его ценность. Двенадцать лет он платил без квитанций. Двенадцать лет получал бумажки с личной печатью мошенника. Теперь — квитанция. С печатью. Настоящая.

— Это гарантия, — сказал я. — Для вас. Квитанция означает: деньги дошли. Не «переданы» — дошли. Разница, которая стоит девятьсот шестьдесят восемь золотых.

Кремм попросил перерыв. Десять минут. Они с бароном вышли в коридор — говорили тихо, я не слышал. Ворн записал: «Перерыв, 10 минут, стороны совещаются».

Лент посмотрел на меня.

— Они согласятся, — сказал он.

— Думаете?

— Кремм — профессионал. Он видит, что аргументов нет. Барон — не дурак, несмотря на внешность. Он видит, что рассрочка — лучший вариант. Альтернатива — суд или принудительное взыскание. Оба — хуже.

— Для него — да. Для меня — тоже. Суд — это время и расходы. Взыскание — это конфликт. Мировое соглашение — это порядок.

— Порядок, — повторил Лент. И улыбнулся. Первый раз за всю встречу.

Они вернулись. Сели. Кремм положил руки на стол.

— Мой клиент согласен на мировое соглашение, — сказал он. — С условиями.

— Слушаю.

— Первое: первоначальный взнос — натурой, но не более ста пятидесяти золотых. Конкретный перечень — согласовывается обеими сторонами.

— Принимается.

— Второе: рассрочка — на шесть лет, не на пять. Ежеквартальные платежи — не более тридцати пяти золотых.

Я посчитал. Шесть лет, четыре квартала, тридцать пять за квартал — восемьсот сорок. Плюс первоначальный взнос сто пятьдесят — итого девятьсот девяносто. Больше, чем долг — за счёт того, что рассрочка длиннее. Но разница — двадцать два золотых — небольшая. А для барона шесть лет мягче, чем пять.

— Принимается, — сказал я. — При условии, что переплата за шестой год засчитывается как авансовый платёж мыта за первый год после погашения.

Кремм посмотрел на меня. Усмехнулся — профессионально, без иронии.

— Вы думаете далеко.

— Это моя работа.

— Третье условие, — продолжил Кремм. — Барон оставляет за собой право регрессного иска к агенту Дрену. Мировое соглашение не лишает его этого права.

— Разумеется. Это право закреплено законом, мировое соглашение его не затрагивает. Я готов предоставить данные о Дрене для иска — отдельным документом.

Кремм кивнул. Посмотрел на барона. Барон молчал. Смотрел на стол. Потом — на меня.

— Если я подпишу, — произнёс он, — это значит, что я признаю долг.

— Да.

— Это... — Он подбирал слово. — Это как если бы я сказал: да, я виноват.

— Нет. Это как если бы вы сказали: да, долг существует, и я готов его погашать. Вина — другой вопрос. Вы не виноваты в том, что Дрен вас обманул. Вы виноваты в том, что не проверили. Это разные вещи.

— Не проверил, — повторил барон. Тихо.

— Двенадцать лет.

— Двенадцать лет, — эхом.

Тишина. Барон смотрел на свои руки. Потом — поднял голову.

— Давай бумагу.

Мировое соглашение составлял Кремм. Профессионально — формулировки чёткие, пункты пронумерованы. Я проверял каждый. Ворн проверял после меня. Лент — после Ворна.

Три проверки. Ни одной ошибки. Кремм — хороший юрист. Земельный, но хороший.

Документ занял две страницы. Суть: барон признаёт задолженность. Первоначальный взнос — натурой, перечень согласуется в течение трёх дней. Рассрочка — шесть лет, ежеквартально, тридцать пять золотых. Пеня зафиксирована, дальнейшее начисление прекращается. Мыто с текущего года — ежегодно, через нотариуса, с квитанцией. Барон сохраняет право на регрессный иск к Дрену.

Подписи. Барон — размашисто, как всегда. Кремм — аккуратно. Я — «А. Зайцев, Мытарь, учредитель Конторы». Лент — печать, подпись, дата. Ворн — свидетель.

Пять подписей. Одна печать. Два экземпляра — по одному каждой стороне. Третий — Ленту, в шкаф, на полку «Контора».

Лент закрыл шкаф. Повернулся.

— Соглашение заверено. Вступает в силу с момента подписания.

Барон встал. Кремм — тоже. Я — тоже.

Барон посмотрел на меня. Долго. Без злости, без обиды. С чем-то, что я не сразу распознал. Потом — распознал. Уважение. Нехотяное, неудобное, но — уважение. Как у директора предприятия, который проиграл инспектору честный спор и понял, что инспектор был прав.

— Ты странный человек, — сказал барон.

— Мне говорили.

— Ты пришёл без ничего. Без денег, без людей, без оружия. И забрал у меня тысячу золотых.

— Девятьсот шестьдесят восемь и семь серебряных. И не забрал — оформил рассрочку.

Барон хмыкнул. Почти — улыбнулся.

— Странный, — повторил он. Повернулся и вышел. Кремм кивнул мне — профессиональное прощание — и пошёл за ним.

Дверь закрылась.

Тишина.

Лент снял очки. Протёр. Надел. Снял. Положил на стол.

— Первое мировое соглашение по налоговому делу в истории провинции Горм, — произнёс он.

— Скорее всего, — согласился я.

— Я его заверил.

— Да.

— Это... — Он подбирал слово. — Значительно.

Ворн сидел в углу. Блокнот — закрыт. Перо — за ухом. Лицо — бледное, но спокойное. Восемь страниц протокола.

— Ворн, — сказал я.

— Да?

— Правильно записали?

Он открыл блокнот. Посмотрел на последнюю страницу. Потом — на меня.

— Правильно, — сказал он. — Каждое слово.

Я кивнул. Сел. Выдохнул.

Двадцать семь дней. От пробуждения на площади до подписанного мирового соглашения на девятьсот шестьдесят восемь золотых. Без меча. Без магии. Без армии. С папкой документов, писарем и нотариусом.

Первое дело Конторы по вопросам фискального учёта — закрыто. Не полностью — впереди шесть лет рассрочки, первоначальный взнос, Дрен, управляющий. Но — закрыто. Соглашение подписано. Долг признан. Процедура работает.

Завтра — первоначальный взнос. Перечень имущества, оценка, передача. Практическая работа. Другой навык — не бумажный, а физический. Скот, зерно, весы. Нужны люди, нужна организация.

Но это — завтра.

Сегодня — документ. Подписанный. Заверенный. Существующий.