всех, будто он всё еще во дворце Вилленов, а не в королевском дворце? Неужто и вправду считает, что сумеет удержать в руках не только сестру, но и ее противников? Да у нее, Лании, хотя бы есть законное право на трон, данное ей беременностью. Но какие права есть у ее родственников?!

— Да, вы королева, — продолжал чеканить герцог, — но кто вас сделал королевой? Если бы не ваш род, от которого вы только что отказались, то сейчас не надували бы спесиво губы, и потому умейте быть благодарной. Это мы возвели вас на трон. Это мы…

— Подложили камень под голову короля? — прищурилась Лания. — Хотите сказать, что это вы убили вашего сюзерена, чтобы я могла стать единовластной правительницей, пока ношу его дитя?

И гвардейцы вновь подступили, хоть обвинение и было вздорным. Смерть монарха являлась несчастным случаем, это было ясно без всяких споров. Никто не вынуждал короля участвовать в забаве. А раз он мог остаться сторонним наблюдателем, то и конь бы не оступился. И уж точно никто не успел бы подкинуть под голову государя камень.

Нет, винить в случившемся можно было только злой рок, но сейчас это не имело значения. Королева злилась, а ее гвардейцы уже показали, что им происходящее не по душе. И раз уж Ее Величества сама готова дать отпор, то и верные телохранители не желают оставаться в стороне. Исполняли ли они свою клятву, нравилась ли государыня или же не нравился Виллен, но если бы прозвучал приказ, то они бы противиться не стали.

— Да что вы такое несете?! — Ранал скосил глаза на одного из гвардейцев и добавил: — Ваше Величество.

— Разве же не вы только что сказали, что сделали меня королевой? — уточнила Лания.

— Я имел в виду ваше замужество, — сердито отчеканил герцог.

— И я вам уже ответила, чем для меня было это замужество, — отмахнулась королева. — Оно не принесло мне счастья. Мне не за что быть вам благодарной, а у вас нет права требовать благодарности с меня, потому что это супружество было необходимо вам. Я всего лишь покорилась воле моего рода.

— Вы не достойны рода Виллен! — воскликнул герцог. — Вы сейчас говорите вздорную чушь. Это бесчестно и…

— Я рада, ваша светлость, что вы знаете, что такое честь рода, — прервала его Лания. — Теперь я уверена, что вы сможете научить этому свою супругу, когда она у вас появится, и внушите вашей дочери. А мне про честь рода рассказывать не надо. Я не опозорила ни Вилленов, Мелибрандов, была верной и послушной женой. А теперь желаю быть хорошей матерью. И ради этого сделаю всё, чтобы сохранить наследие моего ребенка, чему вы, судя по всему, готовы препятствовать. И если вы не образумитесь, то я аннулирую свой первый и пока еще единственный указ. И тогда вы, — она сдержала усмешку, но с удовольствием произнесла, — можете пенять на собственную глупость и невоздержанность сколько угодно, потому что голоса в Совете у отца как не было, так и не будет.

Глаза Виллена округлились, ноздри расширились, и он, стремительно подступив, отвесил сестре пощечину. И тут же повалился на землю, потому что гвардейцы больше не медлили. Держась за щеку, Лания оторопело смотрела, как ее телохранители скрутили брата и насели на него.

Тяжело сглотнув, королева велела:

— Проводите его светлость до ворот дворца. У него более нет права посещать Двор.

Ранала подняли на ноги и потащили прочь. Он вывернулся и закричал:

— Кто ты без нас?! Ты совсем одна! Тебя сожрут живьем, и только ты сама будешь в этом виновата… королева! — Кто-то из гвардейцев, не церемонясь, отвесил ему затрещину, и до Ее Величества донесся рев брата: — Прочь, псы!

Лания добрела до скамейки, стоявшей невдалеке, тяжело опустилась на нее и закрыла лицо ладонями. Что она сейчас наделала? Может, и вправду лишила себя единственной поддержки? Возможно, надо было действовать иначе, мягче, гибче… хитрей, как она и хотела, но… Брат и вправду вывел ее из себя. Виновата ли в этом беременность или же попросту сейчас королева, как зверь, загнанный в угол, начала скалить зубы, но иначе она не смогла.

— Одна… — прошептала Лания и тут же ожесточенно мотнула головой.

Нет, не одна. У нее была Келла, был Радкис, а еще гвардейцы, которые открыто выступили на стороне своей госпожи. Были и другие сторонники, которые ждали от нее решения, как королевство будет жить дальше. Нет, она не была одна. «Его светлость, даже если и выразит неудовольствие, то ссориться с вами не станет, — вспомнились Ее Величеству слова советника, сказанные вчера в этом же парке. — Иначе он утеряет влияние, а, следовательно, мечты вашего батюшка разлетятся прахом. Он будет вынужден идти у вас на поводу».

— Вы совершенно правы, ваше сиятельство, — тихо ответила своим мыслям Лания и улыбнулась. — Если мой род желает остаться подле меня, то я вынужу их служить мне. Они для королевства, а не королевство для них. Именно так. — И усмехнулась: — Или же у меня станет еще на несколько врагов больше. Ох, богини, дайте мне сил, — и она вновь скрылась за ладонями.

— Ваше Величество, — позвал оставшийся гвардеец, — вам дурно? Я могу вам помочь?

Королева посмотрела на него, после встала и сжала ладонь.

— Ваша верность — лучшая помощь, — сказала она.

— Мы верны государям Северного королевства, — ответил телохранитель.

Лания улыбнулась ему и отступила. Верность государям — хорошо, но мало. Сменится государь, насильно или по закону, и верность гвардейцев тоже сменится. Да, прав был Радкис, и в этом тоже прав, ей нужно было больше, чем верность клятве, ей нужна была их личная преданность ей. Значит, и к этому совету она тоже прислушается.

— Ради тебя, — отойдя от телохранителя, шепнула королева и прижала ладонь к животу. — Ради тебя и во имя твое. Я сумею, клянусь. — А после, прикрыв глаза, вздохнула: — Всевышние, дайте мне сил, они мне необходимы.

Глава 13

— Ваше Величество, его сиятельство советник Радкис просит дозволения войти.

Лания оторвалась от чтения записей, посмотрела на барона Лекита — своего секретаря и не сразу сообразила, чего он от нее хочет. После кивнула:

— Передайте его сиятельству, что я готова