мне неважно, чего вы там хотите, а чего нет, — жестко ответил я, ощущая щекотку в темени и между лопаток. — Самое главное, что сербский народ хочет жить среди родных ему людей, и не желает класть свои головы во имя чуждых завиральных фантазий. Моя обязанность — защитить сербский народ от убийств, этнических чисток и национального унижения, но я ни в коем случае не буду потворствовать чему-нибудь подобному в отношении других наций бывшей Югославии. Хорватские, боснийские, албанские религиозные фанатики и экстремисты-националисты ответят за свои прегрешения, но, так сказать, в индивидуальном порядке. Любой, кто взял в руки оружие, чтобы убивать сербов, умрет в самое ближайшее время, и пощады не будет никому, ибо эти люди сами выбрали свою судьбу. В Хорватии операция по истреблению националистических вооруженных формирований идет уже второй день. Так что в самом ближайшем будущем у наследников усташей не останется ни одного вооруженного боевика. Полицейских формирований это касается в первую очередь, ибо как раз они и начали истребительную войну против мирного сербского населения. Но я заранее предупреждаю, что любой сербский отряд, который выдвинется на зачищенную территорию для того, чтобы выместить зло на невооруженных гражданских хорватах, получит от меня почти тем же самым и по тому же месту. Убивать не глядя я таких людей не буду, ибо не настолько вы, сербы, и прокляты, но вот по домам никто из ослушавшихся моего слова не вернется никогда. Надеюсь, все меня поняли?

Радован Караджич с опаской посмотрел на разгорающееся сияние нимба и со смесью наглости и осторожности спросил:

— А если мы вас не поняли?

— Тогда пеняйте на себя, — ответил я под оглушительные раскаты грома. — Любому из вас я могу найти адекватную замену, а вот сербский народ в целом мне заменить некем и незачем. А ведь именно его вы, так или иначе, делаете заложником своих дурацких политических игр, ставя под удар даже тех сербов, кто не желает вас знать.

— Да, это так, — с жесткой усмешкой подтвердил самый младший из королевичей Джорджи. — Примерно то же господин Серегин говорил умникам из нашей «Черной Руки», когда вынес им условный смертный приговор. С тех пор прошло почти восемьдесят лет, но в сознании радикальных сербских политиков ничего не изменилось. Вы по-прежнему глупы и слепы, бойко говорите от имени сербского народа, но не желаете знать об его истинных нуждах и заботах.

Ну вот, в этом весь Джорджи: ни секунды не задумываясь, резанул правду-матку в глаза самодовольным засранцам, отчего те (за исключением Добрицы Чосича) тут же вскочили с мест и возмущенно загалдели. Ну точно как их далекие предки на собрании родовичей в те времена, когда каждый славянский вой мнил себя великим стратегом.

Порядок восстановила Кобра: она зажгла на ладони плазменный шар размером с хороший грейпфрут и низким угрожающим голосом рыкнула:

— Тихо, клоуны! Быстренько сели на свои попы ровно и закрыли рты, а то как бы чего не вышло. Джорджи Караджоржевич настоящий герой, не жалевший ради сербского народа своей крови и самой жизни, а потому он наш любимый младший брат, а вы, бабуины, никто и звать вас никак. Если будете и дальше выкобениваться в том же стиле, то останетесь тут горстками пепла, сухого и горячего, а мы на ваше место подберем более вменяемых кандидатов. Понятно, я вас спрашиваю?

Кобра, когда хочет, бывает очень убедительна, поэтому «клоуны» сразу все поняли, и тихо расселись на свои места, кося взглядами на пышущий жаром плазменный шар.

— Ну вот, так-то лучше, — сказала наша Гроза Драконов, втянув энергию обратно в себя и потерев ладонь о ладонь. — Господин Чосич, мы вас слушаем. Говорите что хотели, но только без глупостей.

— Глупостей не будет, — заверил тот. — Я и сам сторонник решения сербского вопроса тем путем, который только что предложил господин Серегин. Если мы прямо сейчас попытаемся взять чужое, то потом, по уже указанным причинам, нам с кровью и болью придется расстаться уже со своим. И это факт. Другой факт заключается в том, что мирно разойтись с нашими оппонентами никак не получится. И тут я имею в виду не только насквозь пропитанную усташеством хорватскую нацию, но и мусульман-бошняков, которые и в самом деле есть сербы, сами испортившие себя переходом в магометанство ради более легкой жизни в Османской Империи. Еще в семидесятом году их будущий лидер Алия Изетбегович заявил: «Не может быть ни мира, ни сосуществования между исламским вероисповеданием и неисламскими политическими институтами власти. Исламское обновление не может начаться без религиозной революции, но оно не может успешно продолжаться и претворяться в жизнь без революции политической. Наш путь начинается не с захвата власти, а с завоевания людей». Людей он в итоге завоевал: на последних выборах большинство боснийских мусульман отдали голоса его партии Демократического Действия, составившей большинство в Президиуме Боснии и Герцеговины. А еще у нас есть сведения, что этому господину покровительствуют американские политики, имеющие на него особенное влияние. В силу всего вышесказанного, господин Изетбегович и его единомышленники всеми силами воспротивятся вычленению из состава республики земель с сербским населением, и тем самым разожгут так ненужную сербам междоусобную войну.

Я тут же проконсультировался у энергооболочки, насколько соответствуют истине утверждения господина Чосича, и получил ответ, что все это святая истинная правда. Более того, этот персонаж может быть агентом не только турецкого, но и саудовского влияния, на что как раз и указывает озвученная декларация. И роль американцев как закулисных кукловодов тут тоже как лыко в строку, ведь до знаменитого одиннадцатого сентября ЦРУ предпочитало сотрудничать именно с саудовскими ваххабитами, как с самыми-самыми-самыми непримиримыми врагами любой светской власти. Бумеранг по голове им прилетит только через десять лет, а сейчас янки с радостью жахаются в десны с самыми отъявленными людоедами. Скорее всего, где-то уже наготове отряды арабских боевиков, ждущие только того, чтобы контроль Сараевского аэропорта от Югославской Народной Армии перешел к мусульманским вооруженным формированием. С момента вывода советских войск из Афганистана эта территория утратила приоритетное значение для разного рода борцов за веру, следующими у них на очереди были Чечня, Босния и Косовский край. При этом резать без всякой пощады тут, в Боснии, они будут не только сербов-православных, но и хорватов-католиков, и как раз такой исход нам следует предотвратить в первую очередь.

— Значит, так, господа, — произнес я вслух, — господину Изетбеговичу я сделаю только одно предложение разойтись по-хорошему,