словах. Повторяю — мы, московские коренные ведьмы, к этим смертям никаким краем.

— Ага. — Олег стряхнул пепел. — Коренные, значит. А приезжие? С ними как?

— Ты научился слушать и слышать, Олег, — похвалила его хозяйка дома. — Так, помнится, твой наставник любил говорить.

— Не совсем, — поправил ее оперативник. — «Надо уметь не только слушать, но и слышать».

— Что совой об сосну, что сосной об сову, — отмахнулась Марфа. — Буквоедом становишься, это нехорошо.

— Так что с приезжими? — перевел разговор в нужное русло Ровнин.

— Их много в столицу пожаловало, — явно предельно честно, но при этом минимально информативно ответила собеседница. — Особенно в последние лет пять-семь. Гоняем, конечно, но всех не расшугаешь.

— Так давайте отдел вам поможет. — Олег щелкнул ногтем по карточке. — Обещаю — тех, кто вот это устроил, в городе уже завтра не будет.

— Ягода калина сама себя хвалила — я-де с медком чудо как хороша, — рассмеялась ведьма. — Завтра, говоришь? Ну-ну.

— Ну, может, чуть погорячился, — признался Ровнин. — Но и вы не ответили.

— Как не ответила? Ответила. — Хозяйка дома поднесла карточку поближе к глазам. — Ох, как же они их, а? Вроде всякое видала, но тут… Жестко, жестко.

— Я бы сказал — через край, — подтвердил оперативник, разумеется, не прозевав слово «они», несомненно вставленное в фразу не просто так. — Марфа Петровна, не люблю банальности, но, может, хватит ходить вокруг да около? Нет, если вам хочется поиграть в намеки и хитросплетения — давайте. Но лучше сразу к делу перейти.

— А чего бы и нет? — неожиданно покладисто согласилась с ним ведьма. — Минутку только подожди. Эй, пепельницу кто-нибудь принесите! И что там со второй машиной?

— Так не будет второй, — выскочила через несколько секунд из дома Наташа. — Позвонили, извинились, сказали, что тот водитель, который сейчас в Маслово едет, обратно вернется и еще одну ездку сделает.

— Кругом бардак, — пожаловалась Марфа Олегу. — Деньги берут огромные, а машины в нужном количестве предоставить не в состоянии.

— Скидку сделали, — добавила молоденькая ведьма, — двадцать процентов.

— Ну если скидку, тогда ладно, — мигом успокоилась глава ковена. — А вы не тяните, не тяните. Таскайте вещи к калитке, чтобы после быстро их в кузов забросить. И пепельница где?

— Вот. — Наташа протянула Ровнину стеклянный кругляш, похоже, сделанный еще в СССР и декорированный под хрусталь. — Держите.

— Бросал бы ты это дело, — посоветовала гостю Марфа. — Курить — плохо. Да и финансово невыгодно. Считай, просто деньги свои жжешь, да еще с вредом для собственного здоровья.

— Знаю, — вздохнул оперативник. — Брошу.

— Хочешь, я тебе один отварчик сделаю? Три дня по столовой ложке — и как отрежет. Не то что курить не сможешь, тебя от одного дыма табачного выворачивать начнет.

— Я подумаю, — вполне серьезно кивнул Олег и потушил сигарету. — Так что с нашими убивцами?

— Ну, не совсем и нашими. Хотя… Все относительно. Да не закатывай ты так глаза, тебе не идет! Я готова тебе рассказать, что и как, но, как ты понимаешь, не просто так.

— Даже не сомневался, — фыркнул Ровнин. — И какова цена?

— Мне нужна одна вещица, — ласково улыбнулась ему ведьма. — Нет-нет, не из тех, что в отделе хранятся. Я знаю, как вы относитесь к своим фондам, скорее сами повеситесь, чем кому-то что-то из них отдадите. Вещь принадлежит убийце славных ребятишек со снимка, так что здесь тебе своими принципами поступаться не придется. Считай, все останутся в плюсе — ты совершишь акт правосудия, а я получу свой маленький гонорар за оказанную помощь.

— Маленький гонорар, значит, — повторил за ней оперативник задумчиво.

— И сразу — сомневаюсь, что кто-то кроме меня даст быстрый ответ на твой вопрос, — добавила ведьма. — Могла бы, конечно, Зинка из Лефортово помочь, да вот только навряд ли она это делать станет. Она и в молодости добротой не страдала, а с годами вовсе зачерствела душой. Плюс злопамятна до невозможности, так что еще долго будет припоминать и тебе, и коллегам твоим, как вы родственницу ее ближницы к финишной черте подвели. Семечек хочешь?

— Хочу, — протянул руку Ровнин, размышляя над услышанным.

Гипотетически, конечно, то, что знают двое — о том в курсе и кто-то третий, так что Марфа сейчас наверняка цену себе набивает. Это не хорошо, не плохо, просто такова ее натура. Да он и сам чем дальше, тем больше живет по правилу «есть возможность — используй» и ничего плохого в том не видит.

Другой разговор, что еще Францев несколько раз его предупреждал о том, что никогда и ни при каких условиях нельзя идти на сделки, заключаемые вслепую, причем особенно с колдунами и ведьмами. Да и в делах прошлых лет хватает подтверждений того, что подобные договора крайне редко чем-то хорошим заканчиваются. Конечно, соблазнительно — сейчас ведь от тебя никто ничего не требует, а информация, которая так нужна, вот она, только руку протяни и возьми. И протягивали, и брали, а потом всем отделом, случалось, последствия вот таких договоров разгребали. Иной раз и кровью дело кончалось, как чужой, так и своей.

А обратный ход не дашь — всё. Слово сказано, слово услышано.

— Если смущает что, так я не настаиваю, — щелкая семечки, добавила Марфа Петровна. — Все понимаю, не первый день на свете живу. Да и потом — ты парень смекалистый, хваткий, глядишь, за хвостик потянешь, что я тебе дала, сам все и распутаешь. А за него мне ничего не надо, «спасибо» хватит.

И снова не врет. Сказать, что он совсем уж с пустыми руками из этого дома уйдет, нельзя, потому чрезмерное корыстолюбие Марфе вроде и не предъявишь. Но и те крохи информации, которые она дала, решению проблемы не сильно помогут, поскольку по этим наводкам можно долго Москву копытить, да так ничего и не найти. Пришлые ведьмы… Да их пруд пруди в городе, в основном небольшие группы, по два-три человека, а то и вовсе одиночки. Впрочем, появляются уже и такие, которые активно пробуют поглубже корни в московскую почву пустить. И даже зубы показывают, да еще как. Зимой, сразу после Нового года, в Гольяново хорошая