у них двоих, как и у моей жены, были стальные серые глаза — знак принадлежности к роду потомков Хильмены.

— Нет, ничего такого… — пробормотал мужчина.

— Тогда идите, — я мотнул головой, отсылая жреца и колдуна прочь.

Зря только гнал сюда Петера. Думал, что он поможет сохранить жизнь этому человеку, пока мы не выведаем все, что нужно. Но разговор с варваром лишь добавил тайн и проблем.

Судьба с десятью узлами и человек вовсе без судьбы. Понятно, о ком говорил Град. Эрен и я. Две аномалии, что нашли пристанище в сердце стужи.

Вот только как можно распутать узлы судьбы моей жены, которых было столько же, сколько и перерождений? И что делать мне, человеку, который вовсе не должен был быть здесь?

Ответа пока у меня не было. Так что я просто сосредоточился на том, что нужно было сделать прямо сейчас.

Убедившись, что жрец и колдун отошли достаточно далеко, я перехватил правой рукой копье и, подняв оружие над плечом, шагнул в сторону шалаша. Один удар, а потом надо заняться кострами. Огонь все очистит.

Отбросив острием одну из еловых веток, я уже приготовился нанести смертельный удар, но в последний момент остановился.

Гард умолк еще минут пять назад и я подумал, что шаман просто выдохся. Но сейчас мужчина замер с чуть откинутой назад головой, а его остекленевший и навсегда взгляд был направлен вправо.

Прямо перед смертью шаман в последний раз смотрел не на пробивающееся сквозь сосновые кроны небо, не себе под ноги и даже не на чужаков, которые пришли по его душу.

Он смотрел в сторону Херцкальта.

Глава 17

Виктор

Я смог вернуться в Херцкальт только через пять дней. Сначала мы двое суток жгли лес, потом сидели на карантине. В итоге к моменту, когда я наконец-то оказался в нашей с Эрен комнате, я был вымотан фактически до предела.

Моя жена все эти дни тоже не прохлаждалась. Эрен заведовала городским хозяйством, следила за передвижениями горожан и встречала немногочисленных купцов, которых приходилось размещать прямо во внутреннем купеческом дворе или под стенами, не пуская их в сам город. Благо, сейчас погода для торговли не располагала, как и ситуация с продовольствием на соседних землях, и за время моего отсутствие прибыло всего два небольших каравана, один из которых принадлежал купцу Ламару.

Вот и сейчас пришел очередной караван, так что моя жена отправилась на купеческий двор, а я остался в кабинете. Мне нужно было поговорить с Фарниром.

— Вы меня звали, милорд Гросс? — мягко спросил колдун прямо с порога.

— Садись, — я кивнул на свободный стул, а сам продолжил делать вид, что работаю.

Вот только перо в моей руке уже давно замерло, а острый кончик надорвал бумагу.

— Я чувствую, у вас есть вопросы, милорд, — через несколько минут молчания заметил Фарнир. — Говорите.

Я поднял на колдуна глаза и нарвался на холодный, полный стали взгляд мужчины. Он сидел чуть развалившись, сложив на груди руки крест-накрест, и вся его непочтительная поза целиком и полностью противоречила его мягкому тону.

Этого разговора мы избегали последние пять дней, делая вид, что ничего не произошло, но бесконечно бегать друг от друга было невозможно. И уж лучше этот разговор состоится, когда я решу, а не когда Фарнир потеряет терпение.

— Вы что-то поняли из слов того варвара? — наконец-то проговорил я.

— Да, — кивнул колдун.

— И что же?

— То же, что и сообщил нам оракул Отца, — ответил мужчина, не мигая глядя мне прямо в глаза. — Корень всех бед двух континентов в сердце стужи.

— В Херцкальте, — утвердительно произнес я.

— В Херцкальте, — согласился Фарнир.

— Это моя жена?

Вопрос я даже не задал, а скорее выплюнул, настолько не хотелось произносить этого вслух.

— Милорд… Нет. Виктор, — начал колдун. — Вас же так звали в прошлом мире, верно?

— Нет, кивнул я головой. Вы называете меня Викто́р, когда как дома меня звали Ви́ктор.

— Это важное уточнение, — согласился мужчина. — Потому что я хочу обратиться не к барону Гроссу, а к Ви́ктору. Итак. Как вы думаете, почему вы оказались здесь?

— Вы не ответили на вопрос про Эрен, — заметил я, продолжая играть с колдуном в гляделки.

— Сначала ответьте на мой вопрос. Можно даже не вслух, — усмехнулся мужчина, чуть меняя позу и опуская руки. — Это важно.

— Вы знаете ответ? — спросил я.

— Я догадываюсь.

— О чем же?

— О том, почему вы оказались здесь.

— А я вот не имею ни малейшего понятия, — ответил я.

Фарнир тяжело выдохнул и, наклонившись вперед, облокотился о мой стол.

— Вы же помните, что вас назвали мертвецом, Ви́ктор? — спросил Фарнир. — Каждый человек, каждая душа обладает судьбой. Я способен видеть души, она у вас есть. Тот сын колена Хильменова, этот шаман, был способен видеть судьбы. И вот судьбы-то у вас не было…

— Может, дело в переносе душ? Из мира в мир? — осторожно предположил я.

— Душа и судьба неразрывны, — ответил Фарнир. — Если бы все работало так, как вы говорите, душа миледи Эрен каждый раз обретала бы старую судьбу, и она просто оказалась бы в бесконечной предопределенной петле. Я много размышлял о ее феномене. Но нет, ее жизнь не была предопределена, она могла влиять на события, изменять их в меру тех сил и способностей, которыми обладала. Нет, душа и судьба неразрывны, именно поэтому на нити судьбы вашей жены появились эти узлы, о которых говорил шаман.

— Но у меня судьбы нет? — уточнил я.

— Вы сами все слышали, Ви́ктор, — пожал плечами Фарнир, после чего тут же упер указательный палец в столешницу, словно показывая точку на невидимой карте. — Но это была и подсказка.

— Подсказка?

— Именно, — кивнул колдун. — Женщина с десятью судьбами, что разрывают на части мир, и мужчина без судьбы рядом с ней. Как будто бы боги пытались переложить часть груза миледи Эрен на другую душу, но у них ничего не получилось и…

— Стало только хуже, — подытожил я.

Фарнир умолк, а его взгляд из сверкающего стал тусклым и почти печальным.

— Мне жаль это говорить, милорд, но само ваше существование здесь, и ваше,