приказ, и она стала прикидывать на ходовой карте курс в назначенное место. Это получалось на правой кромке Таганрогского залива неподалеку от знакомой Долгой косы.

— Желаем счастливого плавания! — донеслось вдогонку.

Совсем рассвело, когда катер-тральщик вышел на траверз Долгой. Антонина сбавила ход и выставила наблюдателей. В нос пошла Тамара Чесалина, на корму Анна Помешкина.

Тамара устроилась на привычном пятачке возле самого форштевня. Мысленно улыбалась, думая о том, что на должанском посту их, видимо, уже засекли. А с овровского КП сигнальщикам наверняка сообщили о «Волгаре». Может, смотрит сейчас сюда в бинокль скорый на решения русоволосый радист Вася. Хоть и нет пока в ее сердце ответного чувства, но все равно приятно сознавать, что ты кому-то нравишься…

Утро выдалось безветренным и ясным. Море искрилось, словно расшвыряны были по нему тысячи зеркальных осколков. Но вот что-то забелело впереди. Стайка чаек. Но как странно они сидят на воде: одна выше другой ровным полукругом. На чем они расселись? Да это же…

— Мина, справа полтора кабельтова!

— Стоп машина! Боевая тревога!

Птицы взлетели, потревоженные шумом мотора и выкриками, влажная поблескивающая верхушка шара стала отчетливо видна на белесой поверхности. Новая мина, видать, поставлена недавно.

— Чернова, приготовиться расстрелять!

Отошли на положенную дистанцию. Пулеметчица медленно опускала ствол, ловя страшную мишень в перекрестие прицела.

— Бум-бум-бум! — прозвучала короткая очередь.

Темная макушка вздрогнула, колыхнулась на волне и неторопливо затонула, оставив после себя горку пляшущих пузырей.

— Не взорвалась, стерва! — ругнулась Помешкина.

Чернова сбросила наплечники, жалобно глядела на подруг: чем я виновата?

Вторую мину они обнаружили минут через сорок. Эта торчала наружу сильнее, наклонившись на один бок так, что с другого были видны в бинокль два рога-взрывателя.

— Будем ее подрывать! — сказала Анна командиру. — Спускай шлюпку!

Та согласно кивнула головой.

Пока выводили за борт шлюпбалки и вытравливали тали, Помешкина приготовила толовые шашки, моток бикфордова шнура.

Рухлова следом за минером направилась к трапу.

— Ты куда? — остановила ее Шестопал.

— На весла, согласно боевому расписанию.

— Нельзя тебе! Останься, пусть Чесалина тебя заменит.

— Ты чего это, Тоня? А-а… Да наврала я тебе тогда все с горя!

Поблизости раздалось жалобное «мяу». На палубу выбежал Тихон и стал тереться головой о щиколотку своей хозяйки. Кот глядел на нее совсем по-человечьи, будто тоже хотел сказать: «Останься, не уходи, пожалуйста!»

— Ну чего ты, иди в кубрик, дурашка, — почесала ему за ухом Вера.

Двойка медленно удалялась от катера.

— Полегче, Вер, не торопись, — подсказывала Анна, вспоминая уроки флагманского минера. — Вот когда обратно удирать будем, наляжешь что есть мочи.

Пока Рухлова сидела спиной к мине, она была спокойна. Но потом, когда развернулись и двинулись вперед кормой, сжалась в комок и уже не могла отвести завороженного взгляда от рогатого шара. Ей казалось, что он плотоядно смотрит в их сторону и беззвучно подманивает: «Идите, идите, голубушки!»

— Стоп! Не греби! — шепеляво воскликнула Помешкина, вытягивая вперед руки. В зубах у нее торчала раскуренная самокрутка. У Рухловой слышно екнула селезенка, когда Анна толкнулась настороженными ладонями о скользкий вертлявый шар. Вера даже зажмурилась, покрываясь липким горячим потом. Вздрогнув от какого-то железного звяка, открыла глаза. Анна, перегнувшись через кормовой транец, уже держала одной рукой мину внизу за рым, другой накидывала на свинцовый колпак петлю с привязанным подрывным патроном.

«Чего они так долго возятся?» — смотря в бинокль на остановившуюся шлюпку, нервничала Шестопал, начиная ругать себя за то, что согласилась на эту рискованную затею. Ведь у флагмина пальцы гибкие, как у пианиста, а у Помешкиной руки-крюки. Надо было и эту рогатую ехидну расстрелять, пусть бы тонула, по дну здесь никто не лазит…

Помешкина между тем подпалила от цигарки конец огнепроводного шнура, тот зашипел по-змеиному, выпустив струю желтого дыма и разбросав мельчайшие искринки.

— Пошли, Вера! Навались! — крикнула, выплюнув самокрутку.

Брызги из-под лопастей обдали обеих фонтаном. Вальки весел надсадно громыхали в уключинах, но Рухлова чувствовала, что шлюпка едва двинулась с места. Мина была все еще очень близко, но девушка уже не видела ее, глаза застлало дурманящим туманом, расслаблялась спина, а гладкие рукоятки вырывались из дрябнущих рук.

— Не лови щук! Опускай глубже весла! Ну чего же ты, Верка?!

— Не могу, Нюра… Сил моих нет…

— Пусти, я на весла сяду!

Рухлова машинально посунулась к борту и во весь рост поднялась со скамьи, бесчувственная ко всему, как сомнамбула. Разогнанная легкая шлюпка дрыгнулась под ее ногами, потеряв равновесие и хряснувшись головой о планширь, девушка бревном бултыхнулась за борт.

— Вера-а-а! — закричала Помешкина, резко тормозя лопастями предательскую двойку.

Но на поверхности воды было пусто, лишь чуть в отдалении чернела верхняя половина мины.

Тогда, не раздумывая ни секунды, Анна тоже сиганула в море. Заметила позади в воде уходящее в глубину расплывчатое темное пятно, судорожно хватанув ртом воздуха, нырнула вдогонку.

С лежащего в дрейфе «Волгаря» все это отчетливо видели. Шестопал в бессильном отчаянии оборвала ремешок висевшего на шее бинокля.

— Чего рассусоливаешь, Тонька? — подскочила к ней растрепанная, с перекошенным лицом Гультяева. — Ход давай! Спасать их надо! Они же пропадут!

Истошный ее крик помог Шестопал сосредоточиться.

— Марш вниз, Евдокия! Не суйся не в свое дело! — резко осадила она мотористку.

— Ты чего это творишь, стерва?

— Приказываю идти в машину!

Она сама с трудом останавливала свою тянущуюся к рукоятке машинного телеграфа руку, чтобы дать ход и помчаться на помощь тонущим. Но ведь она ясно видела, как Помешкина подожгла бикфордов шнур, и огонь наверняка прошел половину своего пути к детонатору. Сколько еще осталось ему гореть, минуту, две? Пойти на сближение с миной — значило погубить катер.

В стороне от замершей на воде двойки показались на поверхности голова и плечи вынырнувшей Помешкиной. Перевернувшись на спину, та загребала одной рукой, второй, наверное, держала невидимую отсюда Рухлову.

«Может, шнур погас? — возникла в мозгу Антонины последняя желанная надежда. — Подмок или был с браком. Такое ведь случалось не раз. Жду еще немного и полный вперед!»

Помешкина уже подплыла и скрылась за противоположным от катера бортом двойки. Видимый борт сильно задрался вверх, похоже, Анна вталкивала вовнутрь тело подруги. И в этот самый момент над морем вспучился огромный мутно-зеленый желвак.

Когда, прогремев над мачтой катера-тральщика, унеслось дальше гулкое эхо взрыва, перестали валять кораблик прихлынувшие злобные валы, Антонина Шестопал с трудом разглядела на кромке широко растекающегося грязного пятна перевернутую шлюпку…

А от замершего в растерянности берега, со стороны вызолоченного солнцем Долгого мыса, с радостными воплями летели сюда несметные чаячьи стаи.

ОСТУПЯСЬ, НE ПАДАЙ

Повесть