такое дело предполагает несколько исков, несколько процессов и в конечном итоге — взаимодействие с полицией. В настоящее время я лично являюсь несовершеннолетним.

— Что⁈

— Это так. Я могу подсказать вашим юристам что и как делать, но не более. — отвечает Старший: — Появиться в суде как ваш представитель я не могу.

— Ты — несовершеннолетний? — госпожа Пак откидывается назад и усиленно моргает глазами: — это…

— Поверьте, аджума. — встревает в разговор Чон Джа: — Я и сама удивлялась. Сначала…

— Но… мои юристы сказали, что схема совершенно рабочая, но они за это не возьмутся. Это… они сказали, что это — «на грани закона». — мотает головой госпожа Пак: — Но все остальное не работает!

— Так и есть. — кивает Старший: — Очень похоже на злоупотребление правом.

— Да мне плевать! — повышает голос госпожа Пак: — Я была готова даже заплатить кому-нибудь, чтобы мою малышку у него украли и бежать за границу! Вы знаете, как он с ней обращается⁈ Он даже не дает мне с ней поговорить! В последний раз она так плакала в трубку!

— А вот это уже нарушение закона. Он не имеет права чинить препятствия вашему общению с дочерью… — замечает Старший: — У вас же есть юристы, что они ничего не могут с этим сделать?

— Этот… миччином, он же никогда открыто не скажет! Он обманывает всех! Он говорит «ой, телефон у дочери сломался, вот был бы новый…» и так — каждый раз. То сломался, то сел, то еще что-нибудь! И встречи… мои юристы добились того, чтобы два раза в месяц я встречалась с ней и проводила время вместе — четыре часа в выходной день. Но… «она заболела» или «ой, мы из города уехали» или «по учебе много задания дали, не сможет она встретиться»… и денег просит! Мне юрист посоветовал записать его требования денег, но он же открыто не говорит! Намекает постоянно. И… я ничего не могу сделать теперь! Я свою дочь уже полгода не видела! Сделайте что-нибудь!

— Вы же понимаете, что если кто-то узнает, что мы тут все злоупотребляем правом… то возможны неблагоприятные последствия. Понимаете?

— Мне все равно. У меня не так много выбора… я не могу ждать до того момента, пока моей дочери не исполниться девятнадцать! Скажи, ты можешь что-то сделать?

— У меня есть план. Единственное препятствие к его исполнению — мой возраст и отсутствие лицензии.

— Значит мне просто нужно нанять кого-то, у кого такая лицензия есть, а фактически ты будешь работать над делом? — тут же находится госпожа Пак: — Я могу найти такого человека.

— Если так… то да, я смогу. Вот только найти юриста, который готов рискнуть своей лицензией — не такое уж и простое дело.

— Я найду. И когда я найду — ты сможешь работать со мной? Пусть будет миллион вон. Я заплачу заранее. А если выиграешь и все получится… нет, когда все получится — еще пять сверху. Ну?

— Знаете что? — говорит Старший: — я подумаю над вашим предложением. Дайте мне пару дней. Послезавтра я сообщу вам о своем решении.

— Я понимаю. — склоняет голову госпожа Пак: — понимаю. Пожалуйста подумайте хорошо. Сун Ми — очень деликатная и хрупкая девочка, ее даже громкие звуки пугают… а он перевел ее в другую школу, где к ней относятся плохо. И… я не знаю, но подозреваю что он делает с ней… всякое! И эта женщина, с которой он сейчас живет — она совершенно точно ненавидит мою Сун Ми!

— Вы это точно знаете? — спрашивает Старший.

— Сердцем материнским чувствую. — отзывается госпожа Пак: — Уж больно моя малышка подавленная и несчастная… да вон, на сайте ее школы время от времени фото и видео с учениками выкладывают, видели бы вы какая она там несчастная! У нее все друзья в старой школе остались! Бон Хва, ты молод, но я же вижу, что ты — можешь мне помочь. Пожалуйста, придумай что-нибудь, а я уж отблагодарю тебя.

— Как скажете, аджума. — он встает и кланяется. Вслед за ним то же самое делает и Чон Джа. Они прощаются и выходят из кабинки. Идут к выходу. В гардеробе Чон Джа получает свою кожаную куртку.

— Все, дальше сам. — говорит Старший и исчезает где-то внутри. Бон Хва растерянно оглядывается. И что дальше прикажете делать?

— Ээ… Чон Джа? — говорит он, обращаясь к ее спине, затянутой в черную кожу. Девушка оборачивается, заглядывает ему в глаза и вздыхает.

— Снова ты. — говорит она: — а мистер Хайд где? По бабам пошел?

— Что⁈

— Не обращай внимания. — машет рукой Чон Джа: — Куда дальше едем? Мне в принципе без разницы кто у вас там в голове главный. С тобой прикольно, — она сверкает короткой улыбкой: — а с мистером Хайдом чувствуешь себя в безопасности. Всегда. Скажи, Бон Хва, что с тобой такое? Это лечится вообще?

— Не знаю. — признается Бон Хва: — У меня просто… голос в голове, вот и все.

— Читала я про такое и парочку фильмов видела. — кивает Чон Джа: — Говорят у одного в голове тридцать семь разных личностей было. Некоторые даже на других языках разговаривали. И все — с разными характерами. Чувак вроде как маньяк-убийца был. Скажи, а ты знаешь, как именно мы будем с мадам Вонг расплачиваться?

— Не знаю. — отрицательно качает головой он: — Откуда мне знать?

— Значит мистер Хайд и с тобой подробностями не делится. Слушай, Бон Хва, раз уж мы теперь с тобой в одной лодке… никому не рассказывай про это, понял⁈ — лицо Чон Джа вдруг оказывается совсем рядом: — Ты меня понимаешь?

— Про что?

— Да про то, что у тебя в голове еще одна личность есть! Ладно я… я никуда от тебя не денусь теперь, куда мне теперь? Или с тобой рядом, или холодный бетонный раствор на все тело сверху… нет, спасибо. Но если та же мадам Вонг поймет, что ты — немного не в себе, то нам конец, понимаешь? Это пока она считает, что ты адекватный и в состоянии исполнить свои обещания можно рассчитывать, что она свои обязательства выполнит и не будет нас в фундамент закатывать. А если она вдруг поймет, что ты у нас городской сумасшедший — так все. Конец. Так что, нипочем себя не выдавай. Ты — один. Зовут тебя Бон Хва и никакого мистера Хайда у тебя в голове нет.

— Да я же и не говорил никому…

— Вы разные. — тычет пальцем Чон Джа: — Я